Елена

Я лежала с закрытыми глазами и дрожала от холода. Обняв себя за плечи, с трудом открыла глаза, буквально разлепив веки. Вокруг меня была темнота, а я сама, судя по ощущениям, лежала на чем-то твердом и прохладном. Мысли путались, но что-то внутри меня кричало о том, что так не должно быть. В воздухе витал едва уловимый запах лаванды, смешанный с древесными нотками — вероятно, от мебели.

Пыталась вспомнить, что было до, но там, где должны были быть воспоминания, ощущала только пустоту. Паника накатывала волнами, сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. С трудом поднялась, ощущая слабость во всем теле, словно после долгой болезни, и, когда глаза наконец-то привыкли к темноте, попыталась рассмотреть, где нахожусь.

— Ммм… — мой голос звучал мягко, но был чужим и хриплым. Коснулась сухих губ руками и тут же закашлялась от боли в горле. В темноте разглядела силуэт графина и сделала несколько глотков воды с легким металлическим привкусом.

Огляделась. Я находилась в довольно большой комнате. Темнота мешала рассмотреть все подробнее, и я отдернула плотную тяжелую штору в сторону. Лунный свет тут же осветил странное убранство помещения. За окном слышалось уханье совы и шелест листвы.

— Где я? — задала я сама себе вопрос, но так и не нашла ответа. Что-то настойчиво царапало сознание, словно я должна была помнить нечто важное, но так и не смогла ухватить эту мысль.

Большая кровать на резных высоких ножках была украшена резьбой с витиеватым растительным орнаментом. Удивительно, как я не сломала себе что-нибудь, пока спускалась с нее — высота составляла половину моего роста. Наверху висел темный балдахин из плотной, как и у шторы ткани. У окна стоял небольшой рабочий стол и стул с высокой спинкой. В темноте заметила слабое очертание двух дверей. Провела рукой по деревянной поверхности стола — ощущение было знакомым, но никак не могла уловить, где чувствовала что-то похожее. В голове вспыхнул образ другого стола — гладкого, белого, с какой-то странной поверхностью.

Так и не поняв, что же тут не так, снова забралась на кровать. Бессмысленно думала о луне, о том, что спать на таком матрасе вредно при артрите и артрозе. Не успела даже задуматься о том, что значат эти медицинские термины и откуда я их знаю, как снова провалилась в тяжелый сон.

— Леди, пора вставать, — кто-то решительно распахнул шторы до конца, впуская в комнату солнечный свет. Яркие лучи безжалостно били по глазам, а с улицы доносилось щебетание птиц и отдаленный стук копыт.

Я поморщилась и натянула одеяло на голову. Хотелось и дальше лежать в кровати, хотя бока болели от твердого матраса. В нос ударил запах свежевыстиранного белья, смешанный с ароматом утренней росы, проникающим через открытое окно.

— Леди Эверли, вы же знаете, как ваша матушка огорчается, когда вы опаздываете на завтрак, — с меня безжалостно стянули одеяло, и кожу тут же охладил утренний ветерок. В голосе служанки слышалось плохо скрываемое раздражение. — Она отругает вашу верную служанку, если я не сделаю все, как надо. А потом опять будут говорить, что я не справляюсь со своими обязанностями.

— Ммм, еще пять минут… — фраза казалась до боли знакомой. В голове тут же всплыла ассоциация с противной мелодией, которая не предвещала ничего хорошего. Она обозначалась странным словом «будильник». Перед глазами мелькнул образ маленькой светящейся коробочки с цифрами, но тут же исчез, оставив после себя легкое головокружение.

— Вода готова, если не поспешите, то придется умываться холодной, — сказала незнакомка уже более жестким тоном, и в ее голосе проскользнула нотка злорадства.

Внутри защемило от возмущения ее словами, но я не смогла до конца понять, что именно не так. В голове мелькнул образ какой-то блестящей конструкции с рычажками, из которой текла вода — и горячая, и холодная одновременно. Но он сразу же ускользнул, оставив после себя тупую головную боль. Я чувствовала себя очень странно, словно после долгой затяжной болезни только-только начинала приходить в себя.

«Я болела?» — хотела спросить об этом девушку, но она уже выходила из комнаты, ее каблуки стучали по деревянному полу. Невысокая, молоденькая и юркая. На ней было коричневое платье в пол и белоснежный накрахмаленный фартук. Чепчик такого же цвета скрывал прическу так хорошо, что я даже не знала цвет ее волос. Странно, но ее одежда выглядела намного опрятнее и дороже, чем то, что я видела на себе.

Я покорно встала и умылась еле теплой водой из фарфорового кувшина. Вода пахла жасмином, но этот запах почему-то казался неправильным — в памяти всплывал аромат чего-то резкого, свежего… мыла? Не сказать, чтобы я уж так долго собиралась, что вода успела бы так сильно остыть. В чем подвох? Может, ее специально принесли чуть теплой?

Уборная была довольно большой, и мебель там оказалась вся в позолоченных вензелях. Тяжелые бархатные портьеры, теперь-то я разглядела получше, расшитые золотой нитью, изысканный туалетный столик. Но среди всей этой роскоши я не нашла зеркала, что казалось странным для такой комнаты. По привычке хотела надеть на голову ободок, чтобы волосы не лезли в лицо, но не увидела ничего похожего на него. В памяти мелькнуло что-то эластичное, яркое, но образ снова ускользнул.

Одно знала точно: то, что сейчас со мной происходило — было неправильно. С губ готовы были сорваться знакомые слова: «Милый, свари мне кофе», мысль готова была вот-вот обрести форму, и я почти ловила ее…