Елена

— Дело было так, — начала Мэри, и на мгновение ее лицо накрыла маска скорби и печали. — Твоя мать, Маргарет, очень долго пыталась захомутать твоего отца. И все вроде бы было у нее ладно — и фигура, и лицо, но вот что-то да стопорилось. Не делал он ей предложение, и все.

— Представляю, как бесилась эта зазноба! — вставил реплику Олаф, но под грозным взглядом Марго сразу же стушевался и умолк, отлетев на всякий случай подальше.

— Может, и бесилась, но виду не подавала. Всегда гордая и неприступная. У нее было много поклонников, но остановила она свой выбор именно на мистере Эверли, очень уж ей хотелось заполучить титул герцогини. Зачем ей графы да бароны?

— И правда, не того полета птицы, — не удержавшись, вставила я ремарку. — Простите, оно само вылетело, — извинилась, когда Мэри шикнула на меня.

— Да, вы во всем прааавы, — устало вздохнула женщина. — Но это не оправдывает ее ни в коем разе.

Больше мы не перебивали. Судя по реакции на рассказ, Олаф тоже не знал подробностей произошедшего. Оказалось, что когда Маргарет уже была близка к своей цели стать герцогиней, появилась она — светлое и нежное существо по имени Амелия. Она-то и затмила разум моего отца. Завидев красотку с ангельской внешностью, он тут же переключился на нее, позабыв о матушке.

Тогда как так получилось, что в итоге она добилась того, чего хотела? Все просто. Отец хоть и был повесой, но повесой самых честных нравов. Узнав, что матушка понесла, он как честный человек и аристократ принял единственное верное решение — женился на будущей матери своих детей. Вот только была одна проблема. Чтобы понести как можно быстрее, Маргарет провела запрещенный ритуал на крови, ускорив момент моего зачатия и заплатив за это довольно весомую цену. Вернее, заплатила я своей внешностью. Темная сущность запросила себе за работу часть души будущего, еще не рожденного ребенка. В общем, мне не повезло. Или наоборот, повезло — иначе без него я и не родилась бы. Тут как посмотреть.

— Так, — я принялись ходить по кухоньке из угла в угол: семь шагов в ширину и десять в длину. — Это все, конечно, очень занятно. Но при чем тут моя внешность?

— Так теперь-то душа вернулась, — воскликнула Мэри, от избытка чувств чуть не оторвав очередную рюшку с платья. — И надо бы объединить две части в одну.

— Ритуал провести, да? — прищурилась я, глядя в глаза мертвой родственнице.

— Ох, дамы, — Олаф заметался по кухоньке. — И зачем я с вами связался?

Он то и дело поправлял свои длинные усы, закручивая их все сильнее, но они, как назло, все время возвращались обратно в прямое состояние.

— А ну замолчи, старый, — и без тебя проблем хватает. — Сам вызвался мне, между прочим, помогать.

Голова кружилась. Не только от боли после удара, но и еще от обилия информации. Душа, ритуал, объединение. Ну и страшно было. Если из-за одного я стала такой, то не повредит ли еще один? Вдруг станет только хуже?

— А почему вы раньше не пришли мне на помощь?

— Ну как это не пришли? А на сундук кто указал? Как, по-твоему, ты нашла его? Столько времени мимо ходила и не замечала. Я уж думала, срок вступления в наследство выйдет — и все, плакала моя Таверна.

— А почему раньше не видела вас? — вопросы множились…

— Так душа только наполовину тут была, говорю же, — кажется, Мэри начала выходить из себя от моих вопросов. Заметалась прямо под потолком.

А я что? Спрашивала дальше:

— А почему именно сейчас вернулась обратно? Да и память совсем подводит, по сути, кроме нескольких дней ничего не помню, а еще слова какие-то странные все время в голове, — снова потянулась к карману в поисках черной гладкой штуковины.

— Так все ясно! — глаза Мэри загорелись нездоровым блеском. Как вообще такое бывает у призраков? — Ты там просто умерлааа. Ну или что-то такое случилось, что душа вернулась на место.

Я замерла. Как умерла? И она так спокойно об этом говорит? Хотя да, она же призрак, чего уж ей.

— Значит все воспоминания оттуда — из прошлой жизни? — я остановилась прямо посередине кухни.

— Наверное, — махнула рукой Мэри. — Вот ритуал единения душ проведем и узнаем. Если вспомнишь прошлое, то да, значит было.

— А если нет? — тело от перспективы покрылось мурашками.

— Значит не сработало, и ты просто сошла с ума, и тебе видится всякое такое, — как ни в чем не бывало продолжило приведение.

— Олаф, — повернулась к мужчине, ища подтверждение слов. — Так и есть? Я сумасшедшая?

— Все мы немного того, — задумчиво ответил он, витая в своих мыслях.

— Да уж, занесло меня.

— Да тебе повезло! — радостно парила вокруг меня Мэри. — Мы сейчас как вернем тебе память, как наладим быт в таверне, как заживем!

— Ладно, — согласилась я, сама не зная с чем. — Я вас выслушала, даже частично прониклась печальной судьбой моей матери. Но мне надо подумать.

С одной стороны, стать цельной очень хотелось. Не дело ведь жить наполовину. Я ведь всем нутром чувствовала, что что-то не так. С миром, со мной. Все было чужим, таким, будто смотрю со стороны, как фильм с середины. И с этим надо было что-то делать. Но если не получится? Вдруг ритуал пройдет не так, как запланировано. Тогда все это, и я обвела взглядом свою небольшую компанию, окажется лишь плодом моего воображения. Готова ли я расписаться в том, что сошла с ума? Было сложно сделать выбор, и я решила взять небольшую паузу. Не дело это, решать все в один момент, даже не подумав.

— Сегодня был очень сложный и долгий день, — я зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Мне сложно сейчас все взвесить и дать ответ. Мысли путаются от обилия информации.

— Ну началооось… — протянула Мэри.

— Я говорю это не для того, чтобы потянуть время и потом сказать «нет», — я выставила вперед руку, останавливая готовый сорваться с ее уст поток слов. — Мне надо поспать и решить на свежую голову. В таком состоянии я не хочу, — выделила тоном, — и не буду принимать решение.

— А по мне, так мудро, — вылетел вперед Олаф. — А то огорошила девицу новостями и сразу ответ хочешь. Ох, не дело это.

— Ну ладно, — Мэри села на стул, — я может и правда была не права. Но завтра обязательно скажи! Я прилечу и не уйду, пока не дашь ответ.

К себе поднималась, казалось, из последних сил. Бросив свою тушку на кровать, закрыла глаза, чтобы открыть их уже утром с бьющейся набатом мыслью в голове, вернее, решением о том, что надо сделать.