Капрал Bиггинс оказался в затруднительном положении. Это не давало ему покоя все утро: начиная с грубого, слишком раннего пробуждения в казарме в Лоссимуте, продолжившись суматошной сбором снаряжения и не менее суматошной поездкой на вертолете, а затем на внедорожнике до аэропорта Абердина и далее до пристани. Теперь они находились на палубе судна снабжения нефтяной платформы, оставляя за собой гавань Абердина, а эта проблема по-прежнему не давала ему покоя.

Это было не то, о чем он мог бы поговорить с остальными... ну, может быть, с сержантом, если бы тот его слушал. Вигго всегда брал на себя роль "клоуна" в отделении - того, на чьи плечи ложилась задача поднимать боевой дух и поддерживать темп, когда дела шли неважно или медленная вахта тянулась бесконечно.

Проблема заключалась в том, что сержанта, на которого обычно обрушивались шутки Вигго, больше нельзя было дразнить; у Хайнда появилась новая женщина, их отношения еще находились в зачаточном состоянии, и Вигго отказывался делать что-либо, что могло бы нарушить обретенное душевное равновесие человека, на которого он равнялся с самых первых дней своей службы. Сержант прошел через Aд и обратно - не только в отряде, но и в личной жизни, пережив смерть жены всего несколько лет назад. Если новая женщина поможет ему вернуть душевное равновесие, Вигго не станет ему мешать.

Капитан, конечно, был вне зоны досягаемости, когда речь шла о шутках в его адрес; Вигго нравилось быть капралом, он надеялся когда-нибудь в будущем стать сержантом и знал, на чью сторону ему лучше встать. Капитан Бэнкс любил шутки не меньше остальных, но обычно только тогда, когда они не были направлены на него.

Оставались только Дэвис и Уилкинс - оба, относительно говоря, моложе, оба его подчиненные, один - чернокожий, а другой - недавно открыто признавшийся в своей гомосексуальности. Дразнить их было все равно что пинать щенков.

Так что все сводилось к тому, что для всех было, наверное, лучше, если Вигго держал свой большой рот на замке.

Но это оказывалось постоянной борьбой. Вигго с раннего возраста был вынужден выбирать между болтливостью и замкнутостью; он вырос в большой семье, и пока мужчины были на работе, женщины собирались за чаем, пряниками и болтовней; мамы, сестры, тети, кузины, соседки, тетя Джун Коббли и все остальные, а под ногами толпилась целая толпа детей. Чтобы не затеряться в этой суматохе, Вигго выбрал для себя искусство выступления: пересказывал школьные анекдоты, придумывал дурацкие истории, громко высказывался и в целом следил за тем, чтобы все всегда помнили о его присутствии.

Это стало больше, чем просто привычкой; это стало образом жизни, который следовал за ним... и втягивал его в больше драк, чем он хотел бы вспоминать... через школьные дворы, уличные банды, исправительную колонию и, наконец, новый дом здесь, в Oтряде. Он наконец-то нашел свое место.

Но старые привычки, даже несмотря на то что в них больше не было нужды, отказывались исчезнуть навсегда, и в конце концов дамба прорвалась, и он заговорил, нарушив тишину, царившую, пока все стояли на палубе корабля, куря.

- Так что же на этот раз, капитан? - спросил он. - Должно быть, какая-то серьезная заварушка, раз нас так быстро заставили выдвигаться.

- Я бы рассказал вам, - ответил капитан Джон Бэнкс, - но зачем портить сюрприз? Докурите сигареты, ребята, внизу есть кофе, там я вас и проинформирую.

- Нас? - переспросил Вигго. - У тебя кто-то прячется в кармане, капитан? Здесь никого нет, кроме нас, цыплят.

Вигго оказался неправ, когда они спустились под палубу и последовали за капитаном в маленькую тесную комнату. У Вигго замерло сердце, когда он увидел, кто там их ждал. Последний раз он видел Александра Сетона на берегу Лох-Несса, когда дело с чудовищем было уже закончено. Тогда все превратилось в полный бардак грандиозных масштабов, в ходе которого Вигго потерял своего лучшего друга по службе. Увидев снова этого маленького рыжеволосого мужчину, все воспоминания обрушились на него в одно мгновение, и в нем вспыхнула ярость, которую ему пришлось с трудом сдерживать.

- Только не говорите мне... еще чертовы чудовища, - сказал он и направился к кофемашине, где мог спокойно стоять спиной к Сетону и выиграть несколько секунд, чтобы взять себя в руки, пока капитан знакомил Сетона с Уилкинсом и Дэвисом.

Эти два рядовых присоединились к отряду только после того фиаско, поэтому они не знали предыстории, и Вигго заметил, что Дэвис, в частности, выглядел озадаченным реакцией капрала.

- Долгая история, парень, - сказал Вигго, удивленный тем, что ему удалось сохранить тихий и спокойный голос. - Когда-нибудь расскажу тебе за кружкой пива.

Капитан попросил всех замолчать. Вигго ожидал, что тот начнет брифинг, и был удивлен, когда слово было предоставлено Сетону.

По крайней мере, этот маленький человечек имел достаточно такта, чтобы выглядеть виноватым.

- Боюсь, что вы здесь по моей вине, - начал он своим мягким горным акцентом. - Если это окажется пустой тратой времени, я угощу каждого из вас хорошей бутылкой скотча. Но если я прав, то это дело, которое может расследовать только эта команда, и ни одна другая.

- Опять эти гребаные монстры. Я, блядь, так и знал, - сказал Bиггинс и замолчал под одним-единственным взглядом капитана, после чего Сетон продолжил.

- Монстр, в единственном числе, - сказал он. - По крайней мере, я на это надеюсь. Но я забегаю вперед. Так что давайте вернемся к началу, или как можно ближе к нему.

Он перешел на певучий, повествовательный стиль речи и продолжил.

- Несколько недель назад я был в Абердине, в университетской библиотеке, занимался исследованиями, когда впервые почувствовал, что что-то не так. Я подслушал разговор двух молодых студентов о пропавшей рыбацкой лодке; по-моему, у одного из них на борту был родственник, и он беспокоился за его безопасность. Однако на море такие вещи случаются, поэтому я тогда не придал этому особого значения, но позже тем же вечером в баре моего отеля я заговорил с парнем, который знал эту историю. Именно тогда дело стало интересным. Судя по всему, за последние два года пропало немало лодок, и местные жители сходятся во мнении, что это началось после того, как установили новую нефтяную вышку. Конечно, рыбаки есть рыбаки, теорий столько же, сколько сельди, и, не имея никаких весомых доказательств, власти, не желая расстраивать богачей из нефтяного бизнеса, были готовы замять все под ковер, списав на серию несчастных, но случайных происшествий. У меня, однако, есть веские основания думать иначе.

Он замолчал, пошаривая в карманах, словно что-то ища.

- Вот и все? Bы привели нас сюда из-за истории, которую услышали в баре? Я вчера вечером в столовой слышал какие-то байки про "Потную Бетти" в Баллоке, но я же не помчался сегодня на Лох-Ломонд в поисках нее[1]. Хотя, может, и стоило, а? Было бы веселее, чем эта херня. Это действительно все, что у вас есть?

- Вигго? - сказал капитан, заставив капрала обернуться и посмотреть на него. - Xоть раз, заткнись, блядь.

Сетон не обиделся и даже улыбнулся. Он достал трубку из кармана и, хотя и не зажег ее, с видимым удовольствием жевал мундштук.

- Конечно, это еще не все, - тихо сказал он. - Дайте мне время, я дойду до этого в своем темпе, если вы дадите мне время. До места назначения осталось несколько часов, так что успокойтесь, и я расскажу вам историю.

- Так что, теперь, блядь, время "Джеканори"[2], да? - пробормотал Вигго, но сделал это едва слышным шепотом, чтобы снова не привлечь внимание капитана.

Сетон продолжил, еще раз пожевав трубку.

- Вы, ребята, кто встречался со мной раньше, конечно, знаете о моих странных увлечениях. Этот старый мозг уже много лет забит всякими курьезами и чепухой, и все это гремит там, как незавершенный пазл. А все эти разговоры об исчезающих лодках задели меня за живое, нашли кусочек, который встал на место другого, и вытащили на свет еще более старые исследования, над которыми я работал и которые забросил много лет назад. Холодные, серые воды Северного моря издавна славятся своей зловещей репутацией. Лодки пропадают там уже столетиями, даже тысячелетиями. Кто знает, сколько мертвецов лежит в холодных глубинах и какие истории они могли бы рассказать, если бы их удалось уговорить? Но вернемся непосредственно к обсуждаемой теме; как вы знаете, моя область интересов - криптозоология, и в частности водные чудовища.

- Расскажите нам ту историю про Тора и рыбацкую лодку, давай... вы же знаете, что хотите это сделать, - сказал Вигго.

- Вы образованнее, чем притворяетесь, капрал. Но эта история тоже имеет отношение к делу... возможно, она даже связана с воспоминанием об одном и том же чудовище.

- Не утруждайтесь, пытаясь мне льстить, - пробормотал Вигго, - вы не в моем вкусе.

Но он снова проговорил так тихо и под нос, что на этот раз никто не обратил на него внимания.

- Еще один визит в университетскую библиотеку, а затем в частную коллекцию в склепах собора Святого Джайлса быстро вернул память о той истории, которая до сих пор ускользала от меня. Она восходит к временам сразу после нормандского завоевания и укрепления замка Данноттар в Стоунхейвене. Требовалось много каменных блоков, и множество лодок курсировало вдоль побережья, доставляя материалы для строительства. Некоторые из них так и не прибыли в порт, и вскоре распространилась история о морском змее. На этот раз не было противоречивых слухов или теорий; это было общее мнение, что само по себе довольно примечательно. Я нашел современное описание в соборе Святого Джайлса и хотел бы прочитать его вам; оно написано на кодированном латыни, но я перевел его как мог.

Он достал один лист бумаги и зачитал:

- Это было отвратительное создание, длиной целую поллиги и в обхвате шире корпуса нашего корабля. Его голова напоминала голову огромного коня, с пастью, в которой зубы были длиной с человека и остры, как топоры. Оно было и серебристым, и золотистым, и желтым, и зеленым одновременно, и все это мерцало на солнце. Оно выпрыгнуло из моря, словно скачущий лосось, и приземлилось прямо на нас. И оно запело - песню скорбную, похожую на погребальный гимн, словно оплакивая устроенную им бойню. Из тридцати членов экипажа выжили лишь двое из нас, чтобы рассказать эту историю.

Сетон сложил бумагу и сунул ее обратно в нагрудный карман.

- И это все? - спросил Вигго и рассмеялся. - У вас больше ничего нет, кроме бабской сказки? Лучше принесите уже тот виски, приятель; думаю, он вам нужен больше, чем нам.

Сетон подождал, пока смех собеседника не утих, прежде чем ответить, и когда он это сделал, его тон был торжественным.

- Нет, капрал, к сожалению, это не все, что у меня есть. Что касается этой истории, я мог бы отвести вас в маленькую церквушку недалеко от Стоунхейвена, где до сих пор можно прочитать надписи на надгробиях, отмечающих места захоронения людей с той лодки; на некоторых из них даже изображен змей, точно так, как его описал автор. Но, как бы это ни было связано с моей историей, вы здесь не из-за этой истории. Вы здесь потому, что вчера вечером, в девять часов, что-то врезалось в одну из нефтяных платформ к северу и востоку от нас. Человек, который случайно смотрел в нужную сторону в нужное время, сообщил, что видел - и я цитирую дословно то, что мне сказали по телефону: ...чертовски огромную гребаную змееподобную тварь, одновременно зеленую, серебристую и золотую. И знаете, что самое странное? Эта чертова тварь пела.