Только окончил ПТУ — и сразу же в родной город. Денек отдохнул, а назавтра в свой трест. К концу рабочего дня оформил все документы, получил спецодежду. Адрес сообщили — и поехал в Южный микрорайон, где наша бригада школу строит. Думал, уже не застану ребят, но когда подошел, увидел: сидят мои прежние напарники на досках, а один, статный, плечистый, с шеей борца, стоит перед ними и о чем-то горячо говорит. Самое обычное, конечно, дело. Однако крайне непонятно: почему все ребята сидят спиной к оратору?

Пристроился незаметно у крана, прислушался. Плечистый прижал кулачищи к груди, вытер натуральные слезы и, задыхаясь, сказал:

— Каюсь бесповоротно и всем сердцем!.. Простите, дорогие друзья. Больше вовек не подведу!..

Тут меня хлопцы увидели. Один обнял, другой похлопал по плечу, третий пожал руку и улыбнулся по-свойски.

Без бахвальства скажу, что плотник я высшего разряда и честь нашей передовой бригады никогда не срамил.

Сели, закурили. И только тут я спросил:

— Хлопцы, что-то новое в технологии собраний появилось? Раньше вроде лицом к выступающему сидели, а вот сейчас…

— Думаешь, погрубели, невоспитанными за три года стали? — спросил бригадир. — Так нет, мы спиной к выступающему как раз от начитанности. Видишь его, выступающего? С год назад поступил к нам этот чудо-богатырь. Обрадовались: такой не подкачает, за собой поведет. Он же, оказывается, только с виду Илья Муромец, а на работе яростная семичасовая лень его одолевает.

— Пробовали образумить, — вставил невысокий паренек. — Индивидуально и коллективно внушали. А он каждый раз клянется, и так душевно, искренне — ты же сам видел, — что верили. Мимика, жесты, выражение лица кого хочешь проймет.

— Ну, а тяжелоатлет наш через недельку самое большое за свое берется, — продолжил бригадир. — Опять обещает, вытирает слезы, голоса от волнения лишается. Ну как такого кающегося грешника выгнать? И вот однажды прочитал я в одной книжке. — Бригадир вынул блокнот и стал цитировать: «Туземцы затерянного в просторах океана острова Мули при решении важных вопросов на собраниях общины выслушивают ораторов, сидя к нему спиной. Этим они исключают возможность поддаться воздействию мимики и жестов выступающего, так как хотят, чтобы их собственное мнение о слышанном базировалось в основном на выраженных в словах фактах и было бы по возможности свободно от влияния сопровождающего речь эмоционального аккомпанемента».

— Усек? — Невысокий паренек протянул мне пачку сигарет. — Без эмоционального аккомпанемента! Тогда понятнее, осознал человек или притворяется, актерствует. Тогда вряд ли клюнем на жалость…

— Да я же, дорогие воспитатели-наставники, — гудел за нашими спинами голос оратора, — все осознал до корня, до самых нервных окончаний и сердечно-сосудистой системы. И больше не позволю…

— Хватит! — хором закричали члены бригады. — Долой эмоционального труженика!

А поскольку очень боялись даже голоса его с невероятной жалобностью, настояли на его увольнении. Пускай теперь, дескать, он нам пишет. Все-таки — буквы. Ни слез, ни мимики, ни интонаций.