— Галопом ко мне, — не здороваясь, бросил в телефонную трубку Казначеев.

И через несколько секунд в кабинет начальника дорожно-ремонтного участка вбежал его заместитель Телепухин.

— Слушаю вас и запоминаю.

— Разберись, кто допускает утечку информации. Рекомендую несколько путей, а проще говоря, даю тебе целую связку ключей для разгадки.

— Слушаю и запоминаю.

— Попытайся разузнать, у кого из числящихся у нас по штатному расписанию длинный язык. Не дает эффекта — разведай, кто обожает читать в прессе всякие критические статьи, «По следам выступлений» и посылать письма в органы печати. И если и это не поможет — займись физиономистикой…

Заместитель встал и растерянно уставился на непосредственного руководителя.

— Разъясняю популярно.

— Слушаю и запоминаю.

— Это значит, что ты незаметно должен понаблюдать за подозреваемыми объектами. И по выражению их органов лица — глаз, губ, улыбки, а также голосу догадаться, кто может выносить информацию из избы и подрывать авторитет нашей организации. Ясно?

— А как же? Как всегда. Вот только не усек, какая информация утекает.

— Разъясняю. Кто-то сообщает на сторону, что мы иногда общаемся за товарищеским столом за казенный счет.

— Какая несправедливость! Какая клевета! — и заместитель засучил ногами.

— Хватит причитать.

— Слушаю и запоминаю. Немедля берусь за дело.

Через несколько дней Телепухин спозаранку явился к начальнику.

— Сутками не спал и не питался, а докопался!

— Не суетись, докладывай по порядку и не сучи ногами.

— Докладываю. Утечка информации по вине кассира Голубкиной и ее подружки — техника-учетчика. Они написали заметки в редакцию районной и областной газеты.

— О чем информировали? О наших обязательствах?

— Нет. О том, что «бригадир Коньков получает незаслуженно премии, а потом вместе с руководством участка пропивает».

— Откуда ты знаешь на память цитаты из кляузы?

— С превеликим трудом, благодаря сметке, извините за нескромность, личным контактам, узнал в областном управлении и в райисполкоме, о чем сообщали наши подчиненные.

— А что, и туда пробилась утечка?

— Нет. Редакции переслали им «входящие», сочиненные подружками.

— Телепухин, раз ты такой сообразительный, объясни: премии получали и многие другие. Как же они точно угадали, что именно Коньков получает средства для товарищеского общения.

— А очень просто. Когда Коньков приходил раньше всех и руки у него дрожали, глаза блестели и жаждали — значит, догадывались: готовится застолье. Это мне в бухгалтерии рассказали, со слов Голубкиной.

— Понятно. Молодец. Рекомендую…

— Слушаю и запоминаю.

— Рекомендую кассира и техника выдвинуть или подвести под сокращение. Конькова более надежным бригадиром надо заменить… Завтра сразу же после работы соберемся. Обмоем твое старание и ловкость.

— Благодарю. Все будет выполнено немедля.

…Утром заместитель вбежал к начальнику с газетой в руке.

— Не успел реализовать ваши указания. Письмо подружек напечатали… Да еще с комментариями. Да еще назвали «Премия с закуской».

— А виноват ты, Телепухин, — начальник поднялся и грохнул кулаком по столу. — Затянул розыск. Надо было не за пять дней, а за сутки все разнюхать! Тогда бы и утечку могли пресечь, и к писакам найти ключики.

— Слушаю и запоминаю, — стоял Телепухин по стойке «смирно».

— Хватит как попка бубнить. Иди и готовься к приезду проверяющих. Наведи порядок в своем кабинете. Унеси домой все бутылки, посуду и резервные запасы закуски. Конькова отправь подальше в командировку. А я обдумаю тактику беседы с кассиром. Может быть, уяснит, откликнется, откажется…

— Нет. Уже пытался — до встречи с вами к ней забежал. А она невоспитанно и даже грубо сказала: «Телепухин, больше не заходите — лучше к себе вызывайте. Потому что после вас весь день в кабинете нашем нестерпимо пахнет перегаром. Голова у всех девушек болит и даже аллергия начинается. А это может к серьезным ошибкам привести». И еще коллективно засмеялись. Какая бескультурность!