Первым, как всегда, сообщил очередную новость техник Бахрушин.

— По всем признакам, братцы-кролики, в нашем тресте наконец появится красный уголок. Уж там сразимся и в бильярд, и в настольный теннис. И уж, конечно, в шахматишки.

— Откуда ты знаешь? — спросил молодой механик — убежденный противник скоропалительных заключений.

— Только что в бухгалтерии слышал. Выделены уже материалы и средства, — маленький верткий техник от радости даже порозовел. — Правда, два отдела собираются потеснить. Но это — не беда!.. Зато красный уголок не меньше танцплощадки среднерайонного масштаба будет… Молодец наш новый управляющий! Третий день как заступил, а уже о людях подумал. Вот это стиль, братцы-кролики!

— Не торопись хвалить. Стрекочешь, как шальная сорока. Вот только беда: опровергать тебя частенько приходится. — Высокий сутуловатый механик закурил, а затем уже миролюбиво добавил: — А вообще-то недурно будет в пинг-понг сразиться…

И впрямь чуть свет плотники, штукатуры, маляры принялись за дело. В двух освобожденных комнатах быстро разобрали перегородку и под личным руководством завхоза Елисеича стали облагораживать зал.

Частенько сюда заглядывал Бахрушин. С удовольствием он смотрел на улыбающиеся стены, на цветной линолеум, украсивший пол, изучал нарядные люстры и двери, обитые шоколадного цвета дерматином. В обед лихорадочно спешил поделиться с «братцами-кроликами» радужными впечатлениями.

Рассудительно-хозяйственный механик неизменно спрашивал:

— Не дороговато ли? Вот у нас до сих пор нет детского сада, а в столовой, чтобы пообедать, приходится по стойке «смирно» выстаивать.

— Не хнычь! Зато какой красный уголок будет!

Прошел месяц, другой, и только когда бухгалтеры, экономисты и плановики стали подбивать итоги первого квартала, из красного уголка ушли мастера. Не торопились, все делали по точнейшей технологии, да и контроль был неусыпный.

Управляющий Пыхтин лично осмотрел объект и выразил удовлетворение. Елисеича точно на седьмое небо на персональном лифте подняли. Он ходил, как начинающий литератор после выхода первой книги или как «сухой» вратарь после очередного победного матча.

Затем при закрытых дверях у них состоялась долгая беседа. Технику не удалось узнать повестку закрытого совещания.

— Видно, хотят сюрприз преподнести: об инвентаре для уголка толкуют, — догадался Бахрушин.

— Плохо только, что третий месяц план срываем, — механик почесал белобрысый затылок и протянул пачку сигарет мелкорослому приятелю.

— Ничего, наверстаем!

…Завхоз вертелся, как механическая юла: добывал, завозил и расставлял мебель. Он лично открывал и закрывал красный уголок — и ни один сотрудник еще не видел сюрприза.

Как-то вечером техник остался нарисовать карикатуру для трестовского «Крокодила». Закончил, закурил и спустился на первый этаж отдать ключи вахтеру. Вдруг видит в новом красном уголке свет. Заглянул: высокий толстый управляющий в чесучовом костюме о чем-то беседует с завхозом — похудевшим, осунувшимся, точно после целого года в больнице. Дверь была закрыта неплотно, и Бахрушин услышал:

— Какие еще будут указания?

— Прошу тебя, Елисеич, приобрести… Записывай: а) еще одно кресло, б) настольную лампу посолиднее, в) заменить столик под радиоприемником, г) провести второй электрозвонок…

Когда Пыхтин дошел до середины алфавита, техник пошел домой. «Вот это размах, масштаб, щедрость! — размышлял Бахрушин и вдруг с опаской подумал: — Но зачем в красном уголке электрозвонок?..» И только теперь в подробностях вспомнил необычную обстановку нового культурного очага: письменный стол, напоминавший пьедестал грандиозного монумента, еще один узкий длинный стол, покрытый зеленым сукном, но явно не бильярдный, чернильницу — какое-то диковинное мраморно-бронзовое сооружение.

«Так это он кабинет себе отгрохал, — осенило Бахрушина. — А мы-то думали!.. Вот и сыграли, братцы-кролики, в пинг-понг. И в шахматы тоже».