Как на беду, скандал местного значения разразился в воскресенье, когда все взрослые члены двух семей могли принять непосредственное участие в конфликте.

…Пятилетний крепыш Алик Гвоздев и его одногодок, худенький, но неутомимый Сережа Данилов резвились во дворе — кувыркались в песке, играли в прятки, а затем Алик выволок из коридора шикарный трехколесный велосипед и стал лихо носиться по асфальтированной дорожке.

И вдруг раздался пронзительный плач младшего Гвоздева. Папа Гвоздев выбежал на балкон, а мама с ловкостью бывалого пожарника мигом спустилась по лестнице с третьего этажа. Затем раздался душераздирающий приказ:

— Неси аптечку!

Через несколько минут Гвоздев-старший, не успев снять пижаму, примчался с миниатюрным шкафчиком в руках. Супруга смазала ранку йодом и извела два пакета бинтов. И все время приговаривала:

— Это же преступление так воспитывать ребенка! Кого растят Даниловы — дисциплинированного гражданина или несовершеннолетнего уголовника?! Я это так не оставлю!

Супруги Даниловы поначалу только грозно смотрели на своего наследника и отмалчивались. Но когда Гвоздев-старший стал угрожать и эмпирическим путем доказывать, что яблоко от яблони недалеко падает, пассивно оборонявшиеся соседи перешли в наступление (хоть и собирались они в гости и настроение было превосходное).

— Ваш тоже хорош, — басовито отчеканила Данилова. — Чуть своим велосипедом не сбил с ног нашу бабушку и самого управдома. Кроме того, он по-разбойничьи свистит!

— Алик не умеет даже! — отпарировала родительница.

— Зато у него есть какая-то, с позволения сказать, игрушка. Вот он и не дает покоя всей улице и даже всему городу, — с трудом сдерживая волнение, пояснила Данилова.

— Лжете! Эта игрушка — «флейта со звоном» — официально продается в «Детском мире»! И я не позволю шельмовать нашу торговлю! Мой муж — кадровый товаровед со специальным образованием… Кроме того, прошу не отвлекать от основной темы. Вы будете объясняться перед общественностью за уродливое воспитание подрастающего поколения.

— И не только перед общественностью, — сурово добавил Гвоздев, яростно подтягивая пижамные штаны. Рослый, плечистый, он почему-то сейчас казался неуклюжим, мешковатым.

— Пожалуйста, — прозвенел тенорок Данилова-старшего — человека застенчивого и обычно очень сдержанного. — И посмотрим еще, кто кого привлечет к ответственности!

…А одногодки — зачинщики весьма острого конфликта — тем временем, опустив головы, стояли друг против друга и выводили на песке носком сандалет какие-то полуокружности…

Мимо арки прошел участковый милиционер Трегубенко. Гвоздева окликнула его и, поздоровавшись, ринулась излагать жалобу:

— Я требую разобрать, оценить и привлечь! Да, да, сурово привлечь и наказать. В интересах всей общественности. А не то скоро среди бела дня будут избивать и даже калечить наших детей.

Трегубенко, как всегда, терпеливо выслушал, зорко посмотрел на ребятишек, а потом тихо сказал:

— А ну-ка, малыш, покажи свое ранение.

— Алик, не смей! Товарищ капитан, что вы?!

— Простите, но я младший лейтенант…

— Тем более! Разве можно снимать повязку, когда кругом микробы и бациллы разнообразные?!

— Ничего там нет, — буркнул Алик и ловко сбросил моток бинтов, которые вполне бы удовлетворили суточную потребность районной поликлиники. И все увидели небольшую царапину на указательном пальце пострадавшего.

— Вот из-за чего сыр-бор разгорелся? — спросил, чуть улыбнувшись, участковый. — Откровенно скажу — неловко за вас. Пустейшая ссора.

Но Гвоздева не растерялась:

— Зря улыбаетесь! Просто своевременные медицинские меры помогли. Вот рана и затянулась.

— Кстати, ребята, а почему вы поссорились? — Младший лейтенант усадил вражеские стороны по бокам скамейки.

— Сережа попросил у меня велосипед. А я еще сам не накатался… Тогда он назвал меня жадным тунеядцем. — Алик остановился и стал крутить пуговицу на рубашонке. — А я его…

— Захватчиком, — опередил Сережа. — И еще заводную «Волгу»… Тогда я его…

— В пределах допустимой обороны, — веско бросила Данилова. — Даже статья в законе такая есть.

— Статья!.. Ваш сын ударил, избил младенца! — выпалила Гвоздева.

— Нет, — Алик упрямо сдвинул брови. — Он слегка толкнул. А я обиделся. И нарочно покрепче заплакал…

— А вы, ребята, дружно живите, — улыбнулся участковый. — А то ваши папы и мамы всерьез могут поругаться. Хоть у них и нет трехколесного велосипеда на четверых…

Гвоздев сунул под мышку аптечку и вздрогнул, словно сосулька попала за воротник, а супруга, не проронив ни слова, взяла охапку бинтов. Даниловы тоже молча ретировались…

А одногодки о чем-то отрывисто и еще не совсем дружелюбно говорили. Потом вдвоем уселись на велосипед и покатили на самой высокой, недозволенной скорости. Ведь пусть в шутку, но настоящий милиционер показал рукой: «Проезд разрешен!»