К своему давнему приятелю Алексею Петровичу, с которым не виделся лет пять, я приглядывался все с бо́льшим интересом. В самом деле: оба мы учителя, не первый год трудимся на ниве просвещения. Регулярно переписываемся и вроде знаем о всех переменах в жизни друг друга.

Летом я приехал на несколько дней в гости. И стал примечать что-то не совсем обычное…

Зашли в кафе. Многие посетители за столиками терпеливо ждут, а официантки их не замечают: дружно группируются и о чем-то оживленно беседуют. Мимо нас, правда, иногда озабоченно пробегала молодая еще, но уже в «среднем весе» девушка, не глядя устремлялась к одной из дискутирующих компаний (кажется, по поводу предполагаемого наступления на мини-одежду) и с ходу вклинивалась в разговор.

Когда в очередной раз сна пропорхнула к бару (видимо, информировала нетерпеливую буфетчицу о наипоследних новостях), мы снова робко ее окликнули. А девушка и ресницами не дрогнула — вот это выдержка!

И тут нам нежданно повезло: проходившая мимо не то распорядитель зала, не то старшая (позже оказалось, что это заведующая кафе) безразлично скользила взглядом по лицам посетителей, испытываемых на долготерпение. И вдруг, точно лазером, пронзила моего приятеля. Всего лишь одно мгновение длилось визуальное его изучение, но уже через минуту к столику подбежала официантка-средневес. Она извинилась, разлюбезно приняла заказ, и вскоре все уже стояло на столе. Затем через каждые пять минут она регулярно подходила к нам и с покоряющей душевностью интересовалась: вкусно ли, не принести ли еще чего-нибудь, не мешает ли вентилятор…

Тогда-то раздался голос одного из мужчин, занявших долговременную оборону за соседним столиком намного раньше нас.

— Почему нарушаете очередь? — решительно обратился он к официантке. — Мы же на полчаса раньше пришли.

— Успокойтесь, гражданин, — последовал ответ. — Я отлично знаю, кого и когда обслуживать!

Соседи посмотрели на нас о острым любопытством, а я, в свою очередь, на Лешу и тихо спросил:

— Почему такое предпочтение? В чем дело?

— Не знаю…

Целенаправленное внимание к нам было проявлено также на лодочной станции и в кассе кинотеатра. Везде разыгрывалась примерно одна и та же мизансцена: безразличие, равнодушие, иногда даже грубость, но вдруг — взгляд на учителя истории Алексея Петровича и тут же мощный всплеск доброжелательности и заботы.

Назавтра мы снова заглянули в кафе. И опять все повторилось, словно в дублирующихся телекадрах, запечатлевших забитую в ворота шайбу. Правда, на этот раз заведующая заметила нас через несколько минут.

Когда мы поужинали, я не выдержал и подозвал хозяйку этого предприятия общественного питания.

— Извините, но хотя бы перед отъездом скажите, почему вы нас выделяете, почему так образцово обслуживаете.

— Что вы! — улыбнулась женщина, блеснув огромными, похожими на ручки эспандера серьгами. — Мы всех стремимся окружить уютом и вниманием! Но, конечно, — и она многозначительно взглянула на грудь Алеши, — вовремя замечаем людей ответственных и занятых. Взгляд у наших кадров цепкий! — И тут же уплыла.

Я тоже посмотрел и вдруг увидел на лацкане пиджака приятеля броский значок сатирического журнала.

— Вот в чем секрет!

Алексей тоже догадался и улыбнулся.

— Откуда он у тебя?

— На днях подарил один писатель. Ты же знаешь — я неисправимый коллекционер:. А новинку всегда несколько дней ношу — «обживаю»…

Мимо прошла персональная официантка, пожелала нам спокойной ночи и фундаментально присела к группе своих коллег, беседовавших на этот раз об актуальных проблемах косметики.