Всеми мысленными силами удерживаю себя, чтобы не сорваться и не убить гада на месте. Только направленный на Катю пистолет отрезвляет мои эмоции.

Как же хорошо, что Катя не склонна к истерикам. Да, она страшно напугана, но никаких слёз и криков, которые могут спровоцировать стрельбу, она не производит.

Роман тянется к своей ширинке. Обшаривает глазами Катину фигуру. На ней порвана одежда. Сквозь лохмотья виднеются её оголённые ноги, все в синяках. Верх тоже разорван так, что явно просматриваются очертания груди. Надеюсь, он ничего не успел ей сделать. Но эти синяки…

Катя видит, что намеревается сделать Роман, и как можно дальше забивается к стене. Качает головой и еле слышно произносит:

– Не надо… Я не хочу, чтоб он видел… Давай, наедине с тобой. Пожалуйста. Я согласна на все твои условия, отпусти его…

Смотрю на неё в упор. Что она придумала? Не хочет, чтобы я видел, как её насилуют? Я в любом случае этого не допущу.

– Катя, нет! Что ты делаешь?

Она не успевает даже взглянуть на меня, как к ней подсаживается Роман.

– Ты, правда, согласна? – с горящими глазами спрашивает он.

– П-правда, – страх так и сквозит из неё, но Роман словно не замечает этого.

Он хватает Катю и тащит в сторону лестницы. Я выхожу из оцепенения и спешу за ними, но Роман выставляет пистолет в моём направлении.

– Стоять. Ты останешься здесь, а мы поднимемся наверх! И никаких выходок, мент!

Выходя из помещения, Роман закрывает передо мной дверь, находящуюся перед лестницей, ведущей вверх. Я позволяю себя закрыть в этом подвале. Других вариантов у меня нет.

Я вообще не мог представить, что здесь будет твориться такая жесть, поэтому мой пистолет остался дома. Сейчас бы он мне очень пригодился! Но у меня хотя бы есть телефон…

Я ничего не слышу за обшитой какими-то тряпками дверью. Здесь очень хорошая звукоизоляция. И ещё здесь плохо ловит связь. Но мне всё-таки удаётся дозвониться, куда нужно.

– Жорик, собери ребят. Нужно задержать этого Романа. Он вооружён. Приезжайте!

Отключаюсь и принимаюсь за замок. Он никак не поддаётся. Слишком толстая проволока. Времени нет. Бесшумно не получится.

Отхожу немного назад и всем весом выбиваю дверь ногой. Внутри в моей лодыжке что-то хрустнуло, но думать об этом я сейчас не собираюсь. Как только преграда отлетела, становятся слышны звуки наверху. Это крики. Но они принадлежат не Кате. Громко, отборным матом вопит Роман.

Просто запрыгиваю на лестницу и быстро поднимаюсь наверх. Бегу на звуки. Притормаживаю на входе в маленькую комнату. Осторожно выглядываю из проёма. Не сразу понимаю, что там происходит.

Роман весь в крови мечется по комнате. Где-то в районе виска у него сочится рана. Кровь заливает лицо, грудь и капает на его брюки. Что тут успело произойти?

Но самое главное, Катя. Сидит на полу и затравленно смотрит, выставив перед собой кровавый осколок стекла. Это она его так?!

Уже не думаю ни о чём, а просто выхожу из тени. Плевать, что у него пистолет. Я больше не могу подвергать опасности Катю. Если всё удачно сложится, то скоро сюда явится полиция.

– Тварь такая! Шваль! Сука! – продолжает сыпать ругательства Роман. – Я тебя уничтожу! И хахаля твоего!

Не могу смотреть, как на грани срыва он тычет пистолетом ей в лицо. Подбегаю к Кате и сгребаю её в охапку. Чувствую её сильную дрожь. Как можно сильнее закрываю от Романа. Он смотрит дикими глазами, будто не верит, что видит меня.

– Роман, оставь нас. Если ты совершишь убийство, то сам понимаешь, что испортишь всю свою жизнь… – пытаюсь вразумить его.

– Она итак испорчена! Вся моя жизнь – дерьмо! Я, может, увидел свет в этой девочке. Желал её с первых дней знакомства… Но кругом одни предатели. И ты, Катя, меня тоже предала! Выбрала своего мента!

Слышится громкий выстрел. Я не сразу осознаю, что закрывая Катю, хватаю себе пулю в грудь. Запоздало возникает резкая боль. Кровь тут же начинает струиться по телу, пропитывая ткань водолазки красными разводами.

Но не могу же я так закончить свою жизнь… Когда Кате нужна помощь. Ведь этот урод не остановится ни перед чем…

Резкое головокружение. Чувствую привкус крови во рту. Силы моментально покидают меня. Не может быть. Всё, правда, очень плохо… Как же я теперь защищу свою мелкую?!..