Я шёл по коридору дирижабля, размышляя о предстоящем разговоре, а затем не выдержал и тяжело вздохнул.

Двое офицеров, двигавшихся навстречу, мгновенно замерли, перехватывая планшеты более жёстким хватом и вытянувшись, почти как по приказу «смирно». Один даже выпрямился, прижав планшет к груди и расправляя плечи. Другой просто замер. Наверняка подумали, что мой вздох имеет к ним непосредственное отношение.

Я прошёл мимо, не обращая на них внимания и не меняя выражения лица.

Офицеры ещё несколько секунд оставались на месте, явно провожая меня настороженными взглядами, и только когда расстояние между нами стало достаточно большим, ускорили шаг и поспешили скрыться за ближайшим поворотом.

Причина моего состояния предельно проста.

Анастасия.

Вокруг наших отношений заварилась такая каша, что теперь её предстоит осторожно расхлёбывать, стараясь не обжечь никого из участников и одновременно не допустить лишних слухов.

Сказать девушке: «Прости, но я не испытываю к тебе чувств» — проще простого. Вот только подобную фразу можно произнести на берегу, во время первых встреч, до помолвки или сразу после навязанного политического решения, ограничиваясь вежливым разговором и формальной отпиской.

Но точно не сейчас.

Мы с Анастасией уже фактически стали мужем и женой, причём независимо от моего желания или её первоначальных намерений, закрепив союз перед целой страной и Родами. Одно неверно подобранное слово, одно ошибочное толкование — и на меня будут смотреть не как на императора-объединителя, а как на дебила, не знающего, чего хочет.

Но куда хуже окажутся последствия для самой Анастасии. Её жизнь может оказаться разрушенной.

Отказ императора от собственной супруги неизбежно ударит по её положению, авторитету и влиянию.

Она слишком долго жила ради империи, выполняя обязанности и не жалея себя. И если теперь я просто оттолкну её, даже не пытаясь разобраться в происходящем, то нанесу удар, к которому Анастасия не готова, уничтожу её.

И всё же откладывать разговор нельзя.

Недомолвки имеют неприятное свойство накапливаться, превращаясь в обиды, подозрения и неправильные выводы, медленно отравляя любые отношения и связи. Поэтому решить вопрос нужно здесь и сейчас, пока между нами сохраняется возможность спокойно всё обсудить и не переходить к разговорам через третьих лиц.

Иначе потом вполне может так выйти, что я всё же получу свой нож в спину…

Подойдя к библиотеке, располагавшейся в одной из крупных кают, остановился перед дверью и постучал. После этого, открыв дверь, вошёл внутрь.

Библиотека занимает просторное помещение с несколькими рядами книжных шкафов, прикреплённых к стенам и полу специальными креплениями. Между ними стоят стол, кресла и обзорное окно.

Анастасия, одетая в белую строгую одежду, состоящую из юбки и блузки, с очками на лице, сидела в кресле, закинув ногу на ногу и держа какую-то старую раскрытую книгу, аккуратно придерживая страницу пальцем.

Увидев её такой, я на пару секунд замер. Таня тоже надевала очки, когда читала…

От этого воспоминания внутри неприятно кольнуло.

— Сергей? — Анастасия удивилась, закрыла книгу и отложила её на небольшой столик аккуратным движением. Затем сняла очки и положила поверх обложки, при этом её рука слегка дрогнула, после чего девушка выпрямилась в кресле. — Ты хотел о чём-то поговорить?

Похоже, Анастасия всё же догадывается, зачем я пришёл.

Вероятно, именно поэтому она спряталась в библиотеке, пытаясь занять себя чтением и отвлечься от лишних мыслей, одновременно находясь в месте, где её не побеспокоят без необходимости.

— Да.

Я коротко кивнул, закрыл дверь и прошёл внутрь, после чего сел в кресло напротив, положив руки на подлокотники.

— Попросить принести чай? — предложила она, кинув взгляд на дверь.

Её волнение на мгновение пробилось через привычную маску спокойствия. Голос едва заметно дрогнул.

Я отрицательно помотал головой.

— Не думаю, что разговор затянется надолго. Поэтому чай нам сейчас не нужен.

— Понимаю…

Анастасия поправила форму, провела ладонью по ткани на колене и устроилась удобнее, показывая, что готова слушать.

Я сидел, внимательно глядя на неё. Так продолжалось около десяти секунд.

— Я хотел поговорить о нашей императорской жизни, — наконец произнёс я. — И не только о ней.

Анастасия улыбнулась, однако улыбка получилась слишком напряжённой, почти формальной.

— Конечно. Я слушаю, — ответила она, чуть наклонив голову.

— Анастасия, мы оба понимаем, что ты, я и Таня сейчас оказались вплетены в один клубок проблем.

Девушка чуть заметно кивнула, переплетая пальцы на колене, а я продолжил:

— Мы до сих пор не знаем, что именно произошло с твоей сестрой, почему она оказалась в неизвестной организации, почему остаётся там и по какой причине не возвращается к нам.

Про то, что Тане, возможно, не нравится связь, возникшая между нами, решил не говорить. Нельзя отрицать вероятность того, что именно из-за нашего брака или даже возможности подобного брака она решила не возвращаться и теперь полностью нас игнорирует, но Анастасии этого знать не надо.

— Сергей, — вдруг чуть нахмурилась и произнесла девушка. — Мы с тобой не маленькие дети. Давай говорить прямо и начистоту. Сейчас мы вместе решаем одни проблемы, и глупые обиды между нами совершенно не нужны. Поэтому не переживай, что я неправильно восприму твои слова или начну устраивать сцену. Говори всё как есть. Я хочу услышать правду. Какой бы неприятной она ни оказалась.

Несколько секунд я задумчиво смотрел на неё, после чего кивнул, принимая предложенные правила.

— Хорошо. Тогда буду говорить прямо.

Напряжение в её взгляде усилилось, однако девушка сохранила спокойствие, только пальцы на колене слегка сдвинулись.

— Свадьба с тобой не является для меня проблемой в прямом понимании этого слова. Она не накладывает на меня ограничений, не мешает моим планам и не вызывает желания немедленно всё разорвать. Но ты должна понимать другое. Мы никогда не были близкими людьми. Всё, что нас связывает, — это только то, что ранее ты получила приказ убить меня, если возникнет необходимость.

Девушка отвела взгляд, на мгновение сосредоточившись на корешках книг.

— Я помню, — тихо произнесла она.

— Хочу сказать, что за прошедшие годы ты сильно изменилась. Повзрослела, стала мудрее и намного лучше понимаешь происходящее вокруг, — добавил я. — И должен признать, стала гораздо красивее. Не только во внешности, но и во всём.

Уголки губ Анастасии слегка дрогнули, напряжение немного ослабло.

— Не ожидала услышать это в подобном разговоре… — заметила она, позволив себе лёгкую иронию.

— Я говорю правду, — ответил я. — Ведь ты сама сказала, что мы решаем одни проблемы. А значит, я буду с тобой предельно честен, чего впоследствии прошу и от тебя. — Видя, что она внимательно слушает, я продолжил: — Ты стала лучше и характером, и мыслями, и отношением к людям. Но всё складывается в одну простую проблему: я не знаю и тебя нынешнюю. Если раньше знал тебя поверхностно, то теперь прошло слишком много времени, чтобы понимать, какая ты теперь.

Анастасия молча медленно кивнула, видимо принимая мои слова.

— Я не хочу действовать безответственно по отношению к тебе, к себе или к кому-либо ещё. И не собираюсь лгать, разыгрывая перед тобой счастливую семью. — Я окончательно обозначил границу. — Для меня связь с человеком начинается с чувств и понимания, что ты действительно важен для него.

Она прикрыла глаза, несколько секунд обдумывая услышанное, а затем снова посмотрела на меня.

— Что ж, я тебя услышала. И должна признать, ты прав: мы действительно мало знаем друг друга… Для обычного аристократического брака это не стало бы проблемой. Многие супруги впервые нормально разговаривают уже после свадьбы и всю жизнь продолжают выполнять обязанности, оставаясь чужими.

В её голосе появилась усталость:

— Но, прожив эти годы, я поняла одну вещь… Я хочу прожить оставшуюся жизнь счастливо. А для этого нужно разобраться в себе и понять, с кем я хочу её провести и как.

Я не перебивал. Анастасия снова посмотрела на меня.

— Я уважаю твою честность. Ты не хочешь разыгрывать счастливую семью именно передо мной. Это означает, что ты ценишь своих близких. — Она сделала короткую паузу, после чего в её голосе появилась теплота. — И уважаешь меня, не желая превращать в куклу, с которой можно поиграть и забыть. Ведь если не любишь, всё чаще всего так и происходит.

Наклонив голову и приложив палец к губам, Анастасия на короткое мгновение стала собой прежней. Той, какой она была годы назад, до нашего исчезновения. То же выражение лица — немного озорное, живое и лишённое императорской сдержанности, то самое, которое я помнил по прошлым встречам.

Девушка продолжила:

— Признаться, это подкупает… И раз ты честен со мной, я тоже отвечу прямо: ты мне нравишься. Поняла я это, когда особенно часто вспоминала о тебе в короткие минуты передышки между делами. И уже тогда понимала, что испытываю нечто большее, чем обычное уважение или политический интерес, — призналась она. — Но… Сейчас я сама не до конца уверена в собственных чувствах… Возможно, я просто хочу наконец обрести простое женское счастье, возможно…

Анастасия недоговорила и медленно выдохнула, но затем вновь заговорила:

— Зато в другом я уверена совершенно точно. Хоть я действительно не планировала устраивать наш брак специально — угроза существовала не только для твоего Рода, но и для всей Империи, решение пришлось принимать быстро, и другого надёжного варианта я тогда не видела, — я постараюсь стать твоей женой. Настоящей, а не только записанной в документах, — сказала она твёрдо, не отводя взгляда. — По крайней мере в политическом плане.

Мы немного помолчали, и она вновь продолжила:

— Не знаю, как это назвать. Обстоятельствами, необходимостью или судьбой, но раз теперь мы в любом случае обручены, даже без твоего желания, я хочу стать для тебя хорошей женой и буду к этому стремиться. При этом не стану навязываться, требовать внимания или отвлекать тебя своими желаниями. Просто продолжу выполнять обязанности, помогать тебе и узнавать тебя ближе, — продолжила она, обозначая собственную позицию. Анастасия посмотрела в окно. — А дальше… Дальше будет видно. Возможно, когда-нибудь… У меня и будет шанс стать счастливой. А сейчас нам в любом случае нужно сосредоточиться на Тане. Пока мы не спасём мою сестру, я в любом случае не смогу ни о чём другом думать.

Признаться, не к этому я хотел подвести разговор, но… То, что сейчас есть, лучше, чем могло бы быть. Помнится, одна особа пообещала мне, что однажды обязательно станет моей женой… Правда, там была другая ситуация. Ну да ладно. Пока худой мир лучше войны.

А там, действительно, видно будет.

— Рад, что мы поняли друг друга, — сказал я. — Не стану отвлекать тебя от чтения.

Поднявшись из кресла, направился к двери. Когда закрывал за собой дверь, увидел, что девушка всё так же смотрит в окно.

Выйдя в коридор и закрыв дверь, я несколько секунд постоял, а затем отправился к себе.

Анастасию я точно не обидел окончательно, однако разговор всё равно наверняка оставил неприятный след. Да чего греха таить — даже для меня он неприятен. Я не хочу делать ей больно.

Впрочем, делать вид и обещать чувства, которых пока нет, оказалось бы гораздо хуже, чем честно обозначить границы.

Вот никогда не думал в своей прошлой жизни, что проблемы с женской половиной для меня станут такими серьёзными. В то время как-то всё проще было, что ли…

Убивал тварей, спасал миры, исследовал планеты, а теперь…

Не выдержав, вновь вздохнул.

По удивительному совпадению навстречу шли те же два офицера.

Услышав мой вздох, оба синхронно остановились, вытянулись и посмотрели строго перед собой, но при этом у одного из них выпал планшет.

Я остановился, поднял его, аккуратно вложил в руку уронившему и пошёл дальше.

Пока шёл, мысли постепенно переключились на дочь.

Вот Вика однозначно на меня обиделась.

Перед нашим вылетом она всеми силами пыталась добиться разрешения отправиться вместе с нами. Просила, спорила и даже угрожала, что обидится.

После моего объяснения опасности и задач дочь неожиданно успокоилась. Стала послушной, перестала спорить и просто проводила меня до трапа, но держалась чуть в стороне.

И именно это мне не понравилось… Так что теперь ещё и думать, как примириться с ней. А я ведь даже ничего не купил в бывшей Китайской империи как презент.

* * *

Несколько часов ранее:

Леонид, который ранее был принцем своей страны, затем стал предателем, а ныне являлся наместником новых земель, поцеловал сына в лоб, улыбнулся и поднялся с колен, встретившись со взглядом своей жены, которая тоже улыбалась.

— Ты прямо весь светишься, — заметила она.

— А как иначе, — улыбнулся Леонид, — я ведь наконец отправляюсь на родину… Пусть и ненадолго.

Девушка покачала головой и, приблизившись, поцеловала его.

— Я не тороплю тебя, поэтому не спеши сильно. Император всё равно оставил с нами свою охрану, так что, думаю, в обиду нас никто не даст…

Леонид помотал головой.

— Я быстро. А когда мы со всем закончим… Я хочу, чтобы мы обязательно полетели туда втроём. Что скажешь?

— Конечно, дорогой.

* * *

Также несколько часов ранее:

Аяна сидела на подушке перед низким столом, сохраняя прямую осанку и спокойное выражение лица, складывая ладони на коленях.

С других сторон двух столов, стоявших практически впритык и образовывавших условную букву «П», располагались главы крупнейших японских Родов, которые в данный момент спорили.

Девушка же посмотрела на стол перед собой.

В Японии существует и обычный тронный зал, предназначенный для официальных приёмов, иностранных делегаций и крупных церемоний. Однако императорские советы и закрытые собрания по-прежнему проводят здесь, отдавая дань старым традициям.

Да. Традициям…

— Императрица, поймите нас правильно, — продолжал один из глав Родов. — Япония всегда оставалась независимой страной! Мы отвоевали эту независимость. В прошлые века на нас оказывали давление, пытались подчинить и захватить, однако страна выстояла и продолжает существовать до сих пор!

Мужчина положил ладонь на стол, словно закрепляя сказанное.

— А теперь выходит, что мы станем младшими партнёрами Российской Империи, хотя раньше находились с ней на равных?

Последние слова он произнёс с плохо скрываемым презрением, которое даже не попытался спрятать.

Аяна ничего не ответила, сохраняя спокойствие.

Гул голосов продолжал нарастать.

Каждый глава Рода считал необходимым высказать мнение по поводу её предложения. Одни говорили о потере суверенитета, другие — о древних законах, третьи — о чести предков и невозможности склониться перед иностранным престолом, выдвигая длинные перечни доводов.

Они не слышат её… Слышат только себя… И всё из-за традиций.

Сама Аяна тоже считала важным сохранять собственную культуру, отвечать за судьбу страны и самостоятельно принимать решения, не перекладывая их на чужие плечи.

Однако девушка понимала и другое.

Власть над собственной жизнью не исчезает после объединения с кем-то. Напротив, союз способен дать возможности, которых отдельное государство никогда не получит, расширяя поле для манёвра и защиты.

Она прикрыла глаза, продолжая слушать нарастающие споры.

Один глава Рода перебивал другого. Кто-то даже посмел заикнуться о проведении голосования…

Аяна резко раскрыла глаза. Вместе с этим наружу хлынула её сила.

Энергия заполнила зал, придавила воздух и заставила всё вокруг задрожать.

Все мгновенно замолчали. Главы Родов замерли, глядя на императрицу, а несколько пожилых мужчин с трудом сохранили прямую осанку под давлением её энергии, напрягая каждую мышцу.

— Вы так ничего и не поняли… — произнесла девушка, не повышая голоса. Голос звучал негромко, однако достиг каждого уголка зала. — Все вы кричите о независимости, но при этом годами пытались устроить мой брак с принцами других империй, — продолжила Аяна, не отводя взгляда. — Это и есть ваша независимость?

— Императрица, мы лишь… — попытался возразить кто-то.

Аяна резко посмотрела на него, понимая, что с неё хватит. Наслушалась уже других.

В глазах девушки вспыхнула холодная синяя сила, и мужчина мгновенно замолчал. Он опустил взгляд на стол, не решаясь продолжать.

— Признаться, раньше мне казалось, что я обязана поддерживать Империю… — вновь заговорила Аяна. — Должна стать её опорой и считать каждого из вас опорой для себя, — признала она и вдруг замолчала.

Главы Родов сидели, ожидая продолжения и всё сильнее ощущая, что привычный порядок рушится прямо перед ними, не спрашивая их согласия.

— Но я оказалась глупа и слепа, — произнесла Аяна уже без привычной мягкости. — Я хотела стать такой, чтобы каждый верил: любой мой шаг правилен. Хотела заслужить ваше одобрение, добиться уважения, а не давить на вас, потому что у страны и так было слишком много проблем.

Она покачала головой и произнесла, подчёркивая каждое слово:

— Это и стало моей ошибкой… Император или императрица — не только опора для народа. Правитель обязан вести его вперёд. — Голос девушки набрал силу. — Позволяя вам определять направление развития Империи, я допустила самую серьёзную ошибку. И эта ошибка развратила каждого из вас.

Некоторые аристократы напряглись. Аяна вновь обвела их взглядом.

— Вы перестали видеть очевидные вещи. Помня правление моего отца, вы верите только в традиции и прошлое, потому что так правил он. Вы застряли там, отказываясь смотреть на мир, который изменяется прямо сейчас. Каждый из вас считает, что объединение империй означает только военный союз, созданный для поддержки во время войны, катастроф и тяжёлых времён, где главная империя диктует условия другим. Но… Он создаёт общую Империю не ради подчинения остальных… Он хочет защитить всех нас…

После этих слов Аяна поднялась, не торопясь.

Она спокойно обошла стол и направилась к свободной подушке, лежавшей напротив глав Родов. Опустившись на неё, девушка медленно положила ладони на пол и низко склонилась, почти касаясь лбом поверхности.

Все присутствующие ошеломлённо смотрели на свою императрицу.

Некоторые переглядывались, не понимая причин её поступка и не зная, как на него реагировать. Другие напряглись.

Сделав поклон, Аяна подняла голову.

— Я благодарю каждого из вас за всё, что вы сделали для нашей Империи, — произнесла она спокойно. — Вы отдавали силы, здоровье и годы жизни, чтобы Япония развивалась и процветала. Защищали страну, обучали наследников и сохраняли порядок в тяжёлые времена… — перечислила она, не умаляя их вклада. — Но теперь вам пора уйти на покой.

Зал замер, ошарашенный такими словами.

— Как императрица, я даю вам ровно день, — продолжила Аяна. — За это время каждый обязан покинуть должность и передать полномочия выбранному преемнику.

Главы Родов смотрели на неё с ещё большим потрясением, не веря, что услышали такое требование. Один открыл рот, собираясь возразить, однако не сумел произнести ни слова, чувствуя на себе её взгляд.

Аяна поднялась и выпрямилась.

— Отныне Японию поведут вперёд молодые аристократы. Те, кто способен смотреть в будущее, принимать новые решения и понимать угрозы современного мира.

Девушка внимательно осмотрела прежних глав Родов.

— Это моё окончательное решение. Обсуждать его я не собираюсь.

В зале снова наступила тишина.

Некоторые аристократы сжали зубы, и на их лицах проступили напряжение и злость. Другие сохранили внешнее спокойствие, скрывая раздражение за годами придворной выдержки, однако взгляд выдавал бурю мыслей.

Аяна развернулась, обошла стол и вернулась к своему месту. Но садиться не стала.

Остановившись перед подушкой, девушка повернулась спиной к подданным и посмотрела на изображение древней Японии, занимавшее всю дальнюю стену: горы, храмы, старые города.

За спиной сидели люди, которые десятилетиями были поддержкой для этой самой страны. Перед ней находилось прошлое, которое они так отчаянно пытались сохранить любой ценой, но впереди начинается другая эпоха.

Эпоха, в которой Япония либо станет частью нового мира, сохранив собственную культуру и получив силу объединённой Империи, либо окончательно останется позади, уступив место тем, кто решился сделать шаг вперёд.

И она, кем бы ни выглядела в дальнейшем в глазах своих подданных, не позволит своей империи пасть.

Чуть позже молодая императрица вышла на площадь, где её ждал дирижабль. Прохладный ветер развевал волосы Аяны, но девушка не обращала на это внимания, шагая вперёд.

Пора отправляться.

* * *

Пару часов спустя:

Егор стоял у стены в каюте уже своего дирижабля и смотрел на карту, где были обведены все земли четырёх империй. Лицо парня сохраняло серьёзное выражение лица, пока он взглядом водил и по другим землям, прикидывая в голове примерную ситуацию в других странах сейчас.

Закончив, парень перевёл взгляд в сторону обзорного окна. После этого развернулся и пошёл к выходу. До столицы Российской империи осталось немного.

* * *

Нынешнее время:

До прибытия в столицу оставалось около двадцати минут.

Я стоял перед высоким зеркалом, рассматривая белую форму и лежавший на плечах длинный плащ. Ткань плотная, но лёгкая, а по вороту и рукавам проходит тонкая золотая вышивка, в то время как на спине, на плаще, вышит герб Российской империи.

Рядом стояли Аня и Яна, с явным удовольствием наблюдая за последними приготовлениями и обмениваясь короткими взглядами.

— Тебе очень идёт, — заметила Яна, расправляя край плаща и аккуратно отводя ткань от сапог. — Поняла это ещё в Академии, — добавила она.

Я усмехнулся, но отвечать не стал.

Мы возвращаемся в Российскую Империю с победой. Эта война закончилась, но до окончательной победы ещё далеко, а значит, пора делать следующие шаги вперёд и готовить все империи к новой, не менее кровопролитной и угрожающей миру войне.