Глава седьмая

И драка впридачу

Медвежонок пришел на следующее утро.

И первым делом высказал недовольство: почему это я его, бедного-одинокого, бросил, с собой не взял?

Возражение, что его было не поднять, братец отмел.

— Надо было постараться! — заявил он.

— Люди старались, — заметил я. — Ты не разбуживался.

Не особо-то они старались. Будить берсерка — это та еще лотерея.

Потому что проснуться может как раз берсерк.

Ворчал Медвежонок, впрочем, недолго. Нашел занятие поинтереснее: пошел изучать наши трофеи: пленных, добычу, содержимое эстского обоза.

На возах, которые мы захватили, оказались припасы на зиму для двух крепостей. Той, в которой мы расположились. И еще для одного места, в которое нам предстояло наведаться после того, как разберемся с Елдеты.

Как мы узнали от пленных, на восточной стороне большого плесковского озера наши эсты, которых словене, кстати, огульно называли чудью, совместно с другой близкородственной чудью, поставили городок.

Что неприемлемо.

Так заявил Став, который, похоже, намеревался быть с нами до самого победного конца. Искоренить чудинский городок — это задача номер один. Ведь именно на восточной стороне озера самая лучшая рыбалка. Не допускать туда посторонних — наша первоочередная задача. Причем эта рыбнадзорная функция была, считай, главным аргументом в пользу моего вокняжения.

Три могучих драккара ставили точку в многолетней конкуренции за рыбные угодья.

Ну или поставят.

Я пообещал. Да, искореним. Но не в первую очередь, а только после того, как разберемся с Елдеты.

Став не возражал. Понимал: решать не ему.

— Бедные здесь земли, — сделал неожиданный вывод мой брат, изучив трофеи.

— Да уж не франки, — согласился с ним Тормод Лошадиная Голова.

— Ни эйлиля золота! — вздохнул Скиди.

— Так, умолкли все! — пресек я охи бравых селунцев. — Золота вам не хватает? Твоя жена, Скиди, только на себе его три марки носит, а твоя, брат, и все пять.

— Так она и сама больше, моя Фрейдис, — резонно возразил мой брат. — Только ведь его много не бывает, золота.

Оспаривать очевидное я не стал.

— У нас три большие сотни хирдманов, — напомнил им. — И пять сотен лошадей. А впереди осень. И зима. Того кормления, которое пойдет нам от гарда, должно хватить, чтобы не знать голода. Но хватит ли его на самом деле?

Переглянулись.

Пожрать они все горазды. Все триста с лишним ореликов. А у многих ведь семьи имеются, причем здесь, а не на Селунде.

И тем, кто на Селунд уйдет, тоже припасы в дорогу нужны.

А варяжата мои, молодые растущие организмы, за троих смердов кушают. А еще они стопудово на праздники домой погостить намылятся. Те, кто от Трувора пришел, наверняка. Он же рядом, Изборск. А может и я сам с ними сбегаю. Но как в гости без гостинцев? А что есть лучший гостинец в голодное зимнее время? Правильно: жратва.

— Серебро у нас еще будет, — пообещал я. — И золото. Сейчас задача простая: припасы. И не только еда, а вообще все. Дерево, ткани. На Клыке Фреки пора парус обновлять: заплата на заплате. Шерсть нужна. Смола тоже. И я знаю, где это взять.

— У горожан наших купить? — предположил Скиди.

— Именно. У горожан. Только не купить и не у наших. У их соплеменников, — я показал туда, где десяток моих дренгов контролировал надевание колодок на пленных эстских копейщиков.

Колодки — вынужденная мера. Сегодня ночью дренги пресекли попытку побега. Новую следовало предотвратить. А учитывая, что показательно казнить беглецов я не разрешил, колодки — необходимость. Они и в Плесков так отправятся, в деревянных «ошейниках». И посидят в оковах до моего возвращения в Плесков. А потом у меня будет к ним предложение, от которого у них точно поднимется настроение. Однако эту перспективу я им озвучу уже в Плескове и торжественно. Сейчас пусть подготовятся. Морально.

Для разработки будущей стратегии я собрал совет: Медвежонка, Измора, Гагару, Певца, Тормода, Малоуна, Витмида, Става и Виги.

Заря стала одиннадцатой. По собственной инициативе.

— Пока вы боролись с похмельем, мы времени не теряли, повеселились немного, — заявил я опоздавшим. И тут же подбодрил: — Однако главное веселье впереди. Мы идем брать гард здешнего князя.

— Целый гард? — усомнился Стег. — И как же этого князя зовут?

Я сказал.

Стег хмыкнул:

— Сильное имя. Гордое.

— И что значит? — заинтересовался Лошадиная Голова, владевший словенским на уровне «Эй ты, иди сюда! А ну отдай! А ну иди отсюда!»

Дану перевели.

— Ну так себе, — сказал Тормод, не впечатлившись. — Я знавал человека, чье имя было: «Чтоб ты проглотил уд Тангриснира»[1].

— Да, вот это уж по-настоящему могучее имя, — дружно согласились мои хольды.

— А какое у него было прозвище? — спросил Свардхевди.

— Козел, — ответил Тормод.

— Тоже неплохо, — кивнул мой братец. — Видать хорош он был с бабами, если его так звали.

— Может о князе эстов будем говорить, о могучий брат моего мужа? — вмешалась Заря. — А у кого какой уд вы поговорите потом?

Медвежонок нахмурился, глянул на меня, я пожал плечами.

Да, моя жена — женщина. Но она и воин. Право голоса на совете у Зари есть, раз она здесь. По Закону данов. И по Правде варягов у нее тоже есть слово, поскольку она — моя жена, а значит княгиня.

Заря перехватила наш безмолвный диалог и поджала губки.

— Трувордоттир произнесла верные слова, — дипломатично встрял Тьедар Певец. — Мы говорим о важном, а не о том, что в штанах. Виги, если ты сейчас скажешь то, что намереваешься, то, клянусь медом сваренным из карлика, очень об этом пожалеешь!

Вихорек поперхнулся начатой фразой. Скальд слов на ветер не бросал. Одна коротенькая песня — и ты опозорен навеки.

Я поднял руку, привлекая внимание и прекращая треп.

— Итак, князь Елдеты, — я проигнорировал ухмылки моих «офицеров». — Он обитает примерно в шести поприщах отсюда. Сейчас. Зимой вдвое короче, потому что болота замерзают.

Никто не спросил: при чем тут зима? Все понимали: это стратегическая информация.

— Это место, — я похлопал по столу, — он считает своим. До вчерашнего дня здесь стояли люди, которые собирали для него мыто. И земли еще на поприще окрест Елдеты тоже считает своими. Не скажу, что это богатые земли, но думаю: пусть лучше это будут наши земли, а не его.

Мои закивали одобрительно.

— Став, что можешь сказать о князе эстов?

Тысяцкий откашлялся.

— Сильный он, — сказал он, огладив бороду. — Богатый. И не из тех, что на своей вотчине сиднем сидят. Говорили: богатства свои в море стяжал, как многие нур… Ваши.

— Ты здешние озера с морем не путаешь, хевдинг? — поинтересовался Медвежонок. — Или где-то тут путь к соленой воде есть, о котором я не знаю?

— Есть путь, — подтвердил Став. — И не один. Все — трудные. Знаешь ли ты о них или нет, то мне не ведомо. А вот что Елдеты со своими воями в дальние походы ходил, в это верю.

— Уж не с теми ли вояками, которых мы в нынче в Плесков отправили? — влез Вихорек.

Оказалось, нет, не с такими.

— Эти — юнцы, — возразил тысяцкий. — У Елдеты и другие есть. Опытные. С ними и ходил.

Верить этим сведениям или нет? Я не исключал, что Став крутизну меряет по своим ополченцам. Но вдруг?

— И много ли у него таких, опытных? — спросил Стег.

— Я слыхал: две сотни, — осторожно ответил тысяцкий.

Две сотни. Это серьезно. Такой хирд на пустом месте не снарядить. Возможно, я значимо недооценил потенциал эстского княжества. Две сотни. Это два, а то и три драккара. Сила, с которой приходится считаться. И с которой много всякого добыть можно.

— Сам, что ли видел эти две сотни? — опять вступил Вихорек. Поймал недовольный взгляд Медвежонка и пожал плечами: мол, я только спросил, а что?

— Сам не видел, — степенно произнес Став. — Мы с Елдеты не встречались и в граде у него не бывал. Ряд с ним сам Трувор уложил. Князь с князем. Кому где стоять, с кого дань брать.

Это я уже слышал. И еще тогда подумал: со мной-то у Елдеты договора нет.

Однако раз мой тесть воспринимает эста всерьёз, значит и мне стоит. Две сотни, значит?

— А о граде его что слышал? — спросил я, перейдя на словенский, чтобы подчеркнуть мое уважение к тысяцкому. — Крепок ли?

— Говорили, что добрые стены у него. Не хуже наших. И стоит на горе.

На горе? Это может быть неприятно. Горы здесь невелики. Не чета испанским или норвежским. Но даже двести метров превышения могут создать большие проблемы. С осадной техникой у нас небогато. Точнее говоря, вообще по нулям.

— А велика ли гора?

— Не то, чтобы велика, но наши говорили: к озеру за водой ходить неблизко.

— Но ходят? — уточнил я.

— Ясно, ходят. Вода-то нужна.

Что ж, это радует. С высокой горы в озеро не за водой не побегаешь. Скорее всего это не гора, а холм. Тоже неприятно, но не критично. В общем, придется на месте разбираться. И если у этого Елды действительно две сотни обкатанных в виках бойцов, то ну нафиг такую войну! Одолеть одолеем, все же у меня не какие-нибудь затрапезные викинги. У меня крутейшие хускарлы с Селунда с берсерком во главе, а на прикрытии — стрелки почти что степного уровня. Однако потери будут просто ой. И ради чего? Чтобы прижать одного эстского вождя? Да я тогда его лучше морально придавлю. А если обидится, пусть приходит в Плесков и сам меня атакует. Вот тогда я ему и вломлю.

Похоже, аналогичного мнения придерживались все, включая Медвежонка. И исключая Вихорька, который бормотал что-то на тему: одна стрела — один покойник.

Но отклика сын не нашел. Разве что у моей жены, которая цыкнула на пасынка.

На этом наше совещание закончилось.

Хольды ушли готовить к маршу бойцов, а я отправился потолковать с плененным княжичем, которого я решил пока держать при себе. Вот он точно знал, сколько крутых головорезов под рукой его папаши. Но Вестеке на контакт не пошел. Замкнулся. Отдавать его в обработку моим данам не хотелось. Понятно, что они его разговорят, но «товарный вид» он потеряет стопроцентно. А мне его папаше возвращать, если реализуется мирный вариант общение. В принципе у меня было еще кандидаты на подвешивание к балке. Два ближника Вестеке отправились на ту сторону Вечности, но трое были живы и с хорошей перспективой на выздоровление. Допросить их?

Подумав, я решил не зверствовать. Все равно к городу Елдеты мы пойдем и пойдем всей силой. А уж там, на месте, в зависимости от увиденного, я и решу, какую тактику избрать.

На сей раз стремительного броска не получилось. Кони у нас добрые, но не железные. Заводные имелись только у лидеров и у разведки. Опять-таки часть обоза с собой забрали. Так что двигались мы с умеренной скоростью, одолевая примерно два поприща за день. То есть около пятидесяти километров. А ближе к цели и вовсе остановились.

Слева от нас, то есть на северо-западе рос неплохой хвойный лес. Справа — по большей части лиственный, перемежающийся болотами. Местами болото подступало прямо к торному пути и плотно уложенные на дорогу стволы напоминали о том, что изрядную часть года здесь непролазная грязь.

Впрочем пока проехать было можно и конно и повозкам, хотя особого движения на дороге не замечалось.

Только в середине второго дня дозор отловил эстских смердов и узнал от них, что по пути имеется несколько селений, причем ближайшее — довольно большое: на десять дворов. К нему выехали к вечеру.

Действительно большое. Земли вокруг пахотные и много. Урожай уже убран. На лугу у порядком заболоченного озера паслись овцы.

Хирдманы оживились. Ужин обещал быть сытным. Может и пиво найдется.

Пиво нашлось. Хозяева не возражали. Потому что едва нас завидев, быстренько погрузились в лодки и рванули к большому острову посреди озера. В селении осталось лишь несколько стариков. От них мы (отец Бернар толмачил) узнали, что если попытаемся собрать плоты и добраться до острова, то их родичи удерут в реку, вытекающую из озера на юг.

Я заверил, что у нас нет подобных планов. Мы переночуем здесь и уйдем. В гости к их князю.

Старики высказались в том плане, что Елдеты — не их князь, а подлый захватчик. И дань с них берет как с чужих. И когда мы, грозные норманы (как догадались?) его прикончим, то они подарят своему богу за наше здравие барашка. Если таковой останется после нашего визита.

Я пообещал, что останется. Нам для ужина-завтрака хватит и десятка овец. И раз они — тоже пострадавшие от эстского гнета, то я даже заплачу. От пары-тройки дирхемов князь плесковский не обеднеет, а завести друзей в подбрюшье противника всегда хорошо. Мало ли все-таки придется договариваться?

Напоили и искупали коней, поели сами и разместились на отдых. Кто — в домах, кто снаружи.

Мы с Зарей предпочли звездное небо закопченному потолку, но спали, не раздеваясь. Прохладно.

Старик не солгал. Не было у них любви к эстскому вождю. Мои караульные ночью не перехватили никого и с острова никто уплыть не пытался. Озеро в лунную ночь просматривается отлично.

Утром мы отправились дальше и часа через три пополудни наши разведчики увидели город.

Узнав об этом, я остановил колонну.

Так как очень не хотелось, чтобы эстский князь узнал о нашем появлении раньше положенного, я велел расставить смешанные, хускарл плюс стрелок, караулы не только на тракте, но и по сторонам дороги, а сам отправился на разведку, взяв с собой только Вихорька и Стега.

Дорога серой полосой сбегала в долину, к речному берегу.

Крепость эстского князя, если это конечно она, (хотя откуда тут взяться другой?) стояла поодаль, и не на горе, а к моему немалому облегчению на относительно невысоком холме.

Вокруг — поля, где уже сжатые, где еще желтеющие густым ковром колосьев.

— Рожь, — сказал Стег. — Добре уродилась для этих мест.

Я спорить не стал. В сельскохозяйственных культурах я разбирался только на уровне дегустации уже сваренной каши.

Ближе к крепости раскинулся город, небольшой, плотно застроенный. Ниже, до самой реки — посад. Черные крыши не лепились одна к одной, а разделялись широкими полосами огородов. На заливном лугу у реки паслось стадо: коровы, козы, овцы. Между ними сновали собачки. Нас они вряд ли учуют: далеко.

Я позвал Вихорька и велел отправить парней из лесовиков вдоль опушки: поглядеть, каковы стены с той стороны крепости. С ними отправились и Медвежонок с Тьедаром и Стемидом.

Примерно через час разведчики вернулись и я собрал совет.

— Значит, ты слыхал, что у Елдеты две сотни сильных гридней? — поинтересовался я у Става.

— Так говорили, — закивал плескович. — Две большие сотни. Гридней. Таких, как ваши.

Мои хольды заухмылялись. А Измор, Медвежонок и Певец даже засмеялись.

И Вихорек к ним присоединился, что лично меня порадовало, поскольку он тоже оценил уровень крепости, производительные возможности этой земли и сделал очевидный вывод: двести хускарлов она не прокормит и на постройку двух драккаров тут не заработать. На один тоже. Даже на такой небольшой, как мой Северный Змей. Двести копейщиков в коже, пожалуй, потянет. Уровня плесковских ратников. А вот настоящие воины на настоящем драккаре требуют совсем другого финансирования. Им серебро требуется, а не репа с рыбой.

Можно, конечно, допустить, что они такие же, как мы. Но тогда где их корабли?

— А слыхал ли ты, воевода, что Елдеты сейчас в вики ходит?

— Такого не слыхал, — тысяцкий огладил бороду, довольный, что хоть что-то определенное может сказать. — Но добрые вои у Елдеты точно есть. Не то и Трувор бы не стал с ним рядиться.

Вот это резонно. Сколько-то есть. Сколько?

— Тридцать? — произнес Измор, глядя на меня вопросительно.

— Может, — согласился я. — Вряд ли больше. Я бы поставил на пару десятков.

— Принимаю! — тут же отреагровал Медвежонок. — Марка серебром!

— На то, что больше или на то, что меньше? — уточнил я.

Вихорек захихикал. Заря пихнула его локтем: уважение к старшим!

— Все равно! — заявил Медвежонок.

— Марка, что меньше! — включился Тьедар.

— Марка, что больше двадцати! — поддержал Витмид.

Еще пару минут они согласовывали ставки. Я не мешал.

Пока они резвились, спросил у Става:

— О двухстах гриднях от кого слышал? Не от Трувора?

Если инфа от тестя, то можно не сомневаться: так и есть.

— Старшина наш говорил, боярин Говен.

Вроде помню такого. И, кажется, против меня голосовал.

— А откуда ему это стало известно?

— Так он торгует с ним, с Елдеты. И даже родня он с ним дальняя. По прабабке.

Вот как. Берем тогда этого Говена на заметку как «пятую колонну».

Но с ним после. Сейчас надо по вражьей крепости решать.

— Туром на крепость не пойдем, — сообщил я, когда хольды закончили с пари и перестали шуметь. — Сколько бы ни было, а людей класть не хочу. Нужен другой план.

— И он у тебя есть, — предположил Медвежонок.

— Есть, — подтвердил я.

[1] Тангриснир — один из двух неубиваемых упряжных козлов Тора.