Глава пятая

«Выходи, пес, и умри, как мужчина!»

Это называется крепость? Да ладно! Укрепление на острове в Выборгском заливе, которым я недавно владел, и вполне возможно вновь завладею, выглядит неприступным бастионом в сравнении с этим курятником.

Почему курятником? А как еще назвать острог, по двору которого разгуливают куры, а на перильцах вышки, с которой бдительному часовому следует наблюдать за дорогой, в качестве часового восседал петух, красиво подсвеченный заходящим солнцем.

Надо отдать должное птицу, дозорным он отработал на отлично: захлопал крыльями и закукарекал.

Никто из двуногих бесперых предупреждению не внял. Ворота, как были открытыми, так и остались. И даже когда мы оказались в прямой видимости, никто затворить их не потрудился.

Возможно, бойцов беспечного гарнизона ввел в заблуждение приметный плащ Тармо, который после чистки я накинул на плечи.

А может сказалось ожидаемое падение дисциплины в связи с отсутствием начальства.

Так или иначе, но въехали мы на эстский форпост, не вынув клинков из ножен и не выпустив ни одной стрелы.

Десять воинов, мне сказали.

Воинов? Да ладно!

Лично я увидел шестерых перепуганных парней, выбежавших во двор, не потрудившись даже доспехов надеть. Трое и щиты прихватить позабыли.

Баба, кормившая кур и удостоившая нас лишь мимолетного взгляда, выглядела солиднее.

— Оружие наземь! — рявкнул Оспак по-скандинавски.

Пятеро команду выполнили, шестой, похоже, завис. Подъехавший к нему Вифиль выпростал ногу из стремени, несильно пнул эста по кудрявой головушке, а затем отобрал у него копье и бросил его наземь, проворчав, что с такими ледащими врагами славы нам точно не стяжать.

— Этих связать, ворота запереть, — распорядился я. — Ночуем здесь. Виги, на твоих — ужин, Витмид, твоим обшарить здесь все. Ценное поделим, припасы, которые не съедим, заберем с собой.

В изымании явных и скрытых ценностей викинги — лучшие.

— Этих допросить? — уточнил Витмид, показав на эстов, которых уже вязали спешившиеся хирдманы.

— Позже. Нам тут, думаю, дня два сидеть, ждать. Сейчас в первую голову коней напоить и обиходить, — я кивнул на колодец в центре двора: — Потом людей накормить и обустроить, — Я глянул на птичницу и добавил: — Никого не убивать, баб не трогать, добро не портить. Это наше теперь! — Я повысил голос, чтобы до всех дошло. — Повтори!

Витмид повторил. Даже не поморщился. Привык к моим заморочкам.

О том, что надо позаботиться о безопасности, говорить не стал. Сами знают.

Знали. Вихорек, не дожидаясь моей команды, выставил дозоры, взяв под наблюдение оба конца дороги. Вышку наблюдателем обеспечил Витмид: отправил туда Дагбарта и установил порядок смены часовых.

Обедом занялась Заря, подключив к процессу местную дворню.

Я же, как и подобает настоящему князю, отправился искать лучшие здешние покои, чтобы там обосноваться.

Нашел. Не скажу, что покойный Тармо жил в особой роскоши, но спал на простынях. И запас последних имелся, что особенно приятно. Мы с Зарей — люди привычные. Можем и на соломе спать и на попонках. Но «можем» и «хотим» — не одно и то же.

Первая сложность возникла сразу же. Воды в колодце оказалось — чуть. Как пояснили местные — колодцем почти не пользовались. Рядом ручей. Там и воду взять и постираться. Даже поплавать можно: запруда имеется. Бобры постарались. Когда-то.

Коней к ручью и повели, заодно прихватив трех холопов с кожаными ведрами.

Пришла с докладом Заря. Она порадовала: запасы в здешних закромах имелись. Зерно в ларях (от мышей), масло, копчености всякие, мед (как же без него?), соль, брюква с репой. Плюс пара коровенок и несколько десятков кур, стабильно снабжавших гарнизон свежими яйцами. Для прочих телесных нужд — одиннадцать женщин возрастом от 16 до 25. Служи, боец, и ни в чем себе не отказывай. Жена припахала и организовала всех. Ворчала при этом: мол, не царское это дело целой княгине лично холопами рулить, но деться некуда. Бойцы на другом задействованы. Вихорек сумел выделить ей в помощь Хутина и на этом все.

— Зато у нас с тобой хоромы, не то что у остальных, — порадовал я супругу.

Та скорчила рожу. Хоромы! Скажешь тоже.

Тем не менее быту, а особенно быту руководства в этой, с позволения сказать, крепости, уделялось куда больше внимания, чем воинскому обустройству. Подсобные строения по площади занимали больше места, чем казарма, в которой мои четыре десятка разместились с трудом. Точнее, не разместились: десятерым пришлось ночевать в конюшне.

С оружейными запасами тоже было скудно. Два десятка вязанок стрел. Для целой крепости. Моим этот запас на десять минут боя. И в лучшем случае. А когда сын усадил свободных от дозора бойцов на сортировку, оказалось, что треть стрел годится только на истребление белок.

Помимо оружия, скота, холопов, пленных и припасов отыскалось и некоторое количество монет. Немного. Что-то около двух марок серебром. В основном в сундучке Тармо, который нашелся в одном их ларей «командирских апартаментов».

Я отдал монеты Витмиду, чтобы поделил на всех. Мелочь, а людям приятно.

Ночь прошла без сюрпризов, так что я проснулся в прекрасном настроении, предвкушая пару суток праздности с непраздной, но по-прежнему страстной женой.

Увы, наслаждались мы жизнью только до полудня.

Потому что в полдень сторожевой дозор сообщил, что к нам приближается войско. И это было точно не наше войско, потому что наши должны были появиться с другой стороны. Да и рановато для них.

— Что будем делать? — поинтересовался Витмид.

Вихорек ничего не спрашивал. Сразу дунул в рог «все сюда».

Правильное решение: у нас двое дозором со стороны Плескова, а еще четверо в лесу промышляют. Воинам без мяса грустно.

— Что делать? Для начала закроем ворота и начнем готовиться в обороне, — распорядился я. — Сколько их, Борич?

— Конных шестеро и пеших под сотню, — ответил варяжонок, сообщивший новость. — До них еще стрелищ десять. Мы как увидели, сразу сюда.

Десять стрелищ — это пара километров. Для пехоты около получаса, если не спешить.

— С обозом идут?

— Есть телеги. И немало. В хвосте.

— Эт хорошо, — хохотнул кто-то из хускарлов. — Может там, в возах, наше пиво?

Типичный взгляд викинга. «Какой прекрасный доспех! Вытряхну франка, который в нем сидит, и буду носить!»

— Оспак, эстов сюда!

Вид у пленных был не бодрый. Похоже их забыли не только допросить, но и покормить. Или так и задумано?

— Сюда идет отряд в сотню копий, — сообщил я. — Кто это?

Молчат. Переглядываются.

— Ваши? — уточнил я.

Молчат. Боятся.

— Витмид, их уже допрашивали? — спросил я.

Хольд мотнул головой.

— А они вообще меня понимают?

Пожал плечами.

— Вы меня понимаете?

Этот диалект германско-скандинавского, как мне казалось, знают все. Казалось.

— Вы меня понимаете? — спросил я уже по-словенски.

Один отозвался.

— Понимать. Плохо. Не убить. Кушать.

Понятно. Развернутого диалога не получится. Хотя… У меня же кирьялы имеются. А у них со здешними язык похожий. Вроде бы.

— Меткий!

— Конунг! — Лучший кирьяльский стрелок, протиснулся сквозь шеренгу рослых варяжат.

— Попробуй с ними поговорить. На своем, если получится.

Может зря я отца Бернара не взял? Вот кто у меня полиглот из полиглотов.

К счастью Меткому разобрать лопотание пленных удалось. И предположение, кто к нам решил наведаться, от них поступило.

Подмога на заставу идет. Смену везут и припас всякий. Осень начинается, дожди, грязь непролазная. Пока морозом не прихватит, от дорог даже «направлений» не останется.

Еще новость: Тармо весточку дядюшке отправил. И он оказался еще более самонадеянным, чем я предполагал. Написал: мол, небольшая проблемка возникла, купцов родных изобидели. Но тревожиться не о чем. Он разрулит.

Плохая примета: посылать победные реляции заранее.

Пленных загнали обратно в сарай, а я полез на вышку.

На площадке тесновато. Обосновавшийся тут Дьярви ростом был даже пониже меня, зато в ширину мог потягаться со Стюрмиром.

— Конунг, — поприветствовал меня дан, качнув косматой головой.

Шлем Дьярви висел на поясе. Хороший шлем, франкский, со звероватой личиной. В таком в строю неплохо, а вот наблюдение вести сложно, да и тяжеловат. Я бы такой носить не стал, шея бы заболела. А Дьярви — без разницы. Потому что шеи у него нет. Затылок сразу в спину переходит.

С вышки отлично просматривалась леса вокруг, болото на севере, кусочек дальнего озера и, само собой, дорога в обе стороны примерно на километр.

Со стороны восхода галопом неслись два всадника. Наш дозор возвращается. А с захода…

С захода как раз показался авангард потенциально вражеского воинства. Те самые конные. И это не разведка. Сразу авангард колонны. Едут голубчики неторопливым шагом, гордые и непобедимые, шлемы на солнце сверкают. Но не у всех, далеко не у всех. Деталей пока не разобрать. Зрение у меня здесь заметно улучшилось, но не до орлиного. Пришлось подождать, пока поближе подтянутся.

Все верно сказал Борич: шестеро конных. За ними глотает пыль пехота. Вышагивают попарно. Копья покачиваются над головами тростником. Щиты у пеших тоже имеются, что ожидаемо. А вот шлемов нет, только круглые шапки на головах. И немало их, пеших, выходят из-за поворота и выходят.

Мои подлетели к воротам, нырнули в щель, после чего ворота заложили засовом. Жаль, парни мои, что в лесу сидели, к празднику резни не успеют.

— Спускаемся, — велел я Дьярви. — Тут стрелки встанут.

Дан не спорил. Нырнул в люк, обнял срединный столб и заскользил вниз. Я воспользовался лестницей. Таким же опорным столбом, но с набитыми поперек перекладинами.

Однако слез не сразу. Сначала узнал, сколько ворогов нам презентовала судьба, так что дождался хвоста колонны и первых возов и прикинул примерную численность. Получилось порядка сотни.

Нормально. Управимся. А если это люди того эстского князя, у которого прикольное имя, так и вообще отлично. Осетра удобнее потребять по частям.

Спустившись, велел Вихорьку отправить пару лучников на вышку, а сам полез наверх. Не не так, я ведь теперь князь, а князья не лазают, а восходят. Вот и я взошел. На забороло.

Площадка для защитников оказалась мне в самый раз: «зубы» частокола вровень с макушкой шлема. Мне — по росту, а вот большинству моих хускарлов низковато. Ну значит без них обойдемся. Пока.

До шестерки всадников — метров пятьдесят. И, похоже, останавливаться они не собираются. Непуганые. А вот я бы на их месте, увидав закрывающиеся ворота, точно насторожился.

Наверх влезла Заря. Встала рядом, глянула между «зубов», спросила:

— Тоже эсты?

— Сейчас узнаем, — пообещал я. — Метни им стрелу под копыта, когда скажу.

Едут. На первом — шлем, кольчуга, плащ красивый, который топорщат ножны меча.

Всадник слева от него без плаща. Зато у него два копья и два щита. Надо полагать, если дойдет до драки, поделится с лидером вооружением.

У всадника справа копье задрано вверх и к нему прикреплено знамено: то ли крыса, то ли куница на желтом фоне.

Тройка других укомплектована обычно и по меркам местных «шевалье» даже неплохо. По местным. У меня дренги экипированы лучше.

— Стреляй, — произнес я негромко.

Щелкнула и загудела тетива. Стрела ударила в землю. Испуганный конь прянул в сторону. Всадник умело, надо отметить, обуздал его порыв, успокоил. Потом задрал голову и посмотрел на меня. Из-за шлема, надетого на вожака, мне трудно было угадать выражение его лица. А вот мое ему было видно прекрасно. Специально так стал, чтобы и личико мое бородатое в открытом шлеме и сам шлем и даже золотая цепь на шее видны были.

Начинать разговор вожак не спешил. Я бы на его месте тоже не торопился. А вот пехоту бы в боевой порядок перестроил. Эти увальни даже щиты в руки не взяли. Пялились на забороло, на котором разместились мои воины. Что ж любуйтесь. И обратите особое внимание, что на нас на всех шлемы, а не простонародные шапочки с металлическими полосками.

Пока вожак думал, я смотрел на дорогу. На возы. Хвост поезда терялся за поворотом, но шестнадцать штук я уже насчитал. И они не были пустыми.

Хорошо, что я не выставил на забороло всех моих хирдманов. Не спугнуть бы добычу.

Наконец главный поставщик наших потенциальных трофеев разродился вопросом.

Я ничего не понял.

О чем и сообщил ему на языке викингов.

Он оказался вожаку знаком и следующую фразу он произнес уже по-человечески:

— Где мой брат Тармо? Я хочу говорить с ним.

— Не получится, — крикнул я в ответ. — Может позже.

— Позже? Когда?

— Когда умрешь.

Переваривал он эту в сущности довольно простую информацию минуты две. Потом крикнул что-то своему копьеносцу и тот вручил ему щит и копье, которое он тут же направил на меня. И рожу скорчил грозную.

Ой, боюсь, боюсь.

Рядом хихикнула Заря.

А вот всадник внизу, был серьезен. Убийственно.

— Я, вождь Вестеке, клянусь: я убью того, кто убил моего брата!

Сильное заявление.

— Не возражаю! — крикнул я. — Пять марок серебром и я отдам тебе убийцу!

Удивился. Слишком мало попросил? Ну так жеребец, который сбросил Тармо, столько и стоит.

О чем я вождю и сообщил. Пояснив: с лошадки свалился его братишка, оттого и умер. Платить за коника будем?

— Это невозможно! — возмутился эст. — Мой брат — лучший наездник!

Лучший, чем кто, интересно? Свинья, собака?

— Хочешь сказать: я лгу? — поинтересовался я.

— ДА!

Он что, ждет, что я начну спорить? Вот мне больше делать нечего, как диспуты с недоумками устраивать. Главное, чтобы эст не передумал нас штурмовать.

— Веришь, не веришь, дело твое. Ты зачем сюда пришел, Вестеке? Если только болтать, то забирай своих бондов с палками и пошел вон. Мне пора обедать.

Мои заворчали. Тихо, но дружно. Как это так: пошли вон? А имущество?

Простодушный народ — викинги.

— Ты! Пес! Выходи и умри как мужчина!

Люблю я этакие фразы. «Выходи и умри». Классика. «Презренный, дай себя догнать, дай голову с тебя сорвать». В Фарлафе от скандинава, пожалуй, только имя. Но неправильный викинг еще не значит — дебил. Не прав Александр Сергеич. Но шутки любил. Свои. Над другими. Прямо как я. Это же весело.

Я рассмеялся. А Вестеке еще больше рассердился. Заругался по-своему.

— Можно я его убью? — поинтересовалась Заря.

— Нельзя.

Убить– несложно. Убить я его и сам могу. Но вдруг остальные разбегутся? Лови их потом по лесам-болотам. А мне холопы нужны. Я в Плескове большую стройку планирую.

Ладно. С учетом новых обстоятельств прежний, оборонительный, план стоит пересмотреть. Я, оценив качество и количество бойцов противника, выработал новый. Называется «лис в курятнике». Дело за малым: заманить в курятник кур.

— Уговорил! — крикнул я эсту. — Только биться мы с тобой будем здесь, во дворе. Сейчас велю открыть ворота. Только один заезжай. Договорились?

— ДА!

— Тогда жди.

— Он тебя обманет, — заметила моя беременная красавица. — Откроем, ринутся все разом. — Увидела мою довольную улыбку и догадалась: — Ты так и задумал?

— Тьедар! — крикнул я вниз. — Помнишь, как у вас гринд ловят?

— А то!

— Расскажи Стюрмиру. Сейчас мы будем запасать эстское мясо!

В эту игру мы уже играли. Будь здесь город плотной застройки вроде Йорвика или Парижа, было бы проще. Но ведь нам не с крутыми вояками биться. Справимся. Главное: потерь не допустить.

Десять минут — и из подручных средств, возов, поилок, бочек и прочего инвентаря был сооружен узкий коридор: от ворот к проему между стеной сарая и конюшней. С третьей стороны — стена крепости. Не слишком высокая, но непреодолимая, потому что туда я отправил двух стрелков и двух хускарлов.

Десять минут — срок немалый, но эсты нас не торопили.

Вестеке тоже готовился. К стремительной атаке с последующим разгромом глупых нурманов. Нашей настоящей численности он не знал. Полагал, что два десятка на стенах — это все.

Ворота начали открываться…

И все, как я предполагал. Первыми в расширяющийся проем ринулись всадники. Галопом. Оторвавшись от пешцов. Отличная тактика, если требуется разогнать толпу смердов. Роковая, когда против тебя те, кто не мочит штанишки от вида галопирующих лошадок. Будь у нас желание, могли бы запросто отрезать пятерку «шевалье» от пехоты.

Но желания не было, так что ворота остались открытыми.

Похоже, эстов совсем не учили биться верхом. До нас. Сложнее было лошадок успокоить, чем со всадниками разобраться. Но успокоили и даже успели вовремя вывести из импровизированного коридора, откатив одну телегу с хламом, а потом вернув обратно и снова заклинив колеса.

Пехота ринулась в ловушку толпой.

Пехота.

Толпой.

Надеюсь, строят они лучше, чем сражаются.

Вбежали, удивились… И побежали дальше. Сзади-то подпирают.

Справа от меня Заря метнула стрелу. И еще одну. В тех, кто остался за стеной.

— Лучники, — пояснила она.

У угодивших в ловушку луки тоже были, пусть и не у всех. Но они так и остались в налучах за спинами.

Всё. Вернее, все. Последние эстские копейщики миновали ворота. Неширкая, в четыре щита, тройная шеренга хускарлов перекрыла им путь к свободе.

— Вер! Трик! Хэр!..

Живой поршень пришел в движение, сдавливая человеческую массу.

Сразу несколько эсток пошустрее, полезли через собранную из чего попало и вполне преодолимую ограду. Там, на телегах, скамьях и бочках шустрые и остались. Жаль потерянные рабочие руки, но это тоже естественный отбор. Прыткие холопы не нужны. Нужны послушные.

— Вихорек! — крикнул я. — Своих на конь и наружу. Телеги подогнать, и чтоб никто не ушел!

Как выяснилось позже, кое-кто все-таки сквозь моих хирдманов просочился. Но ругать парней я не стал. Эсты эту территорию знали, а мои — нет.