На исторический факультет МГУ мы приехали всей толпой. Вот, ждем хозяина кабинета, заведующего кафедрой археологии, которую тот возглавляет чуть ли не со времен царя Гороха, профессора Арциховского Артемия Владимировича. Приемная такая внушительная, в плане разного рода фотографий из археологических экспедиций.

Строгая секретарь, несколько старорежимного вида, с подозрением поглядывала на меня, шкафообразного Акмурзина и более благожелательно смотрела в сторону Пузик с Зельцером. Никто нам просто съемки фильма про Рюриковичей не разрешил. Минкульт отправил нас к специальному консультанту. Профессор реально крут в своей теме, которую изучает уже лет сорок, если не больше. Собрал о нем некоторую информацию — человек внушает доверие. Именно он был историческим консультантом у Эйзенштейна на съемках «Александра Невского». Другой вопрос, а сможет ли он понять, что именно мы хотим сделать. Вдруг ученый какой-нибудь догматик.

Хозяином кабинета оказался невысокий человек с добрым взглядом и бородой, как у Льва Толстого. Я подобных экземпляров здесь еще и не встречал. Рассаживаемся за монументальным столом профессора и рассматриваем его кабинет. Огромный стеллаж с книгами, несколько картин батального характера и береста под стеклом. В общем, самый настоящий специалист по древнерусской истории. Секретарь тем временем поставила перед каждым чашку с чаем.

— Ну-с, товарищи киношники, чем порадуете? — густым басом вымолвил Арциховский. — Минкульт был очень настойчив, дабы я принял молодых и талантливых людей, решивших снять документальное кино о Киевской Руси.

— На саму Древнюю Русь мы не замахиваемся. Да и не считаю я ее Киевской — Новгородская она, или Ладожская, так будет правильнее. — Брови профа сразу поползли вверх — чую, ждет нас нехилый такой диспут. — Мы хотим снять цикл фильмов про Рюриковичей, начиная непосредственно с самого первого князя. Естественно, про основные фигуры — Рюрика, Олега, Игоря, Ольгу, Святослава, Владимира, Святополка, Ярослава, Изяслава. Всякую мелочь можно пропускать, брать только знаковые фигуры основателей и достойных продолжателей вроде Мономаха, Всеволода или Мстислава Удалого. Но пока мы ориентируемся на шесть фильмов, а далее — как получится.

Как я и ожидал, вместо конкретных вопросов по самому фильму и участию в нем, профессор полез в споры.

— Отчего же вы, молодой человек, не согласны с термином Киевская Русь? — Арциховский разгладил свои фундаментальные усы. — Вы имеете какое-то отношение к истории?

— Нет, — отвечаю максимально резко, но в рамках приличий. — Это понятие в широкое употребление ввел Греков, который для меня совсем не авторитет. Но еще я умею думать. Если Русь или варяги пришли с севера и захватили небольшой кишлак, платящий дань хазарам, то просто стыдно называть этим понятием возникшее великое государство. Киев был столицей Руси, но в первую очередь перевалочной базой на пути северных купцов. Даже в лучшие годы он уступал по численности Чернигову. Это потом за право княжить в нем развернулась жестокая борьба. Но никакого отношения ко всей стране, и тем более материнству над городами русскими, он не имеет. Если уж на то пошло, то Ладога — мать городов русских. Понимаю, что кому-то выгодно продвигать эти идеи, исходя из откровенного национализма, основываясь еще на работах подонка Грушевского, но я в такие игры не играю.

Не давая вступить профессору в диспут, я сразу продолжаю:

— Артемий Владимирович, вы меня все равно не переубедите. Поверьте, историю я знаю лучше многих ваших коллег, просто люблю ее. В диспуты и прения с вами я вступать не буду. У нас очень мало времени, а есть конкретная задача. Нам нужно снять конкретный фильм, и для этого требуется консультант, знающий эпоху. А главным специалистом по древнерусскому государству являетесь именно вы. И я уже объяснял, что это не кино про историю, а биографические зарисовки о великих людях с разного рода интересными фактами. А по самой истории готов с вами еще поспорить в процессе работы. А пока хотел, чтобы вы ознакомились с нашим черновым вариантом сценария.

— М-да, давно я не встречал такого самоуверенного и наглого юношу, Алексей. Выгнал бы вашу компанию без промедления, да уж тема больно интересная. Еще и в Минкульте вас рекомендовали как талантливого товарища, — сквозь бороду прогудел Арциховский. — Давайте ваш сценарий. Может, там есть что-то путное, кроме юношеского максимализма. Историю он знает, хех.

Я немного переборщил с экспрессией, но так было задумано. Не особо люблю разного рода излишне заслуженных товарищей, десятилетиями сидящих в своем кресле. А еще они большие любители становиться соавторами молодых и толковых ученых, сами при этом являясь пустым местом. И таких по Союзу тысячи. А если брать разного рода бесполезные институты и сотни тысяч работников-паразитов, то меня это реально бесило. Уже сейчас прикладная наука СССР начала резко отставать от Запада и Японии, при этом превосходила оппонентов в количестве институтов и работников.

Но бородатый профессор оказался докой, еще и фанатиком. После прочтения чернового варианта сценария он попытался прогнуть нас в свою сторону. Убедив, что нужен чуть ли не цикл монументальных фильмов про такую интересную тему. Никто же не против. Но это займет просто уйму времени, потребует согласования с несколькими ведомствами. А у нас как раз этого самого времени в обрез.

— Уважаемый Артемий Владимирович, — включаю свой максимальный режим обаяшки.

Пузик даже скривилась, потому что девушка она честная и против подобного рода лицемерных штучек. Я тем временем продолжил:

— Согласитесь, что подобный фильм потребует колоссальных ресурсов. А самое главное — будет менее популярным.

— Но простите… — попытался возразить профессор.

— Основная наша цель — продвигать историю среди молодежи. Кто бы что ни говорил, но молодым людям сейчас и так есть чем заняться, нежели сидеть на диване по три часа и смотреть такое монументальное творение. Мы же хотим снять получасовой биографический очерк. Где будут присутствовать натурные съемки, сцены боев, интересные факты, не имеющие прямого отношения к истории. То есть покажем историческую личность немного с иной стороны. Более человечной, что ли, а в нашем случае — скорее бесчеловечной.

После этой сентенции Арциховский искренне рассмеялся, показав вполне еще здоровые зубы. Хороший он дядька, думаю, мы сработаемся.

— Только разрешат ли вам показывать бесчеловечные черты условной Ольги или Владимира?

— А никто не собирается отклоняться от официальной версии биографии правителей. Ольга древлян жгла — значит, укажем. Владимир был братоубийцей — тоже. Просто добавим парочку провокационных факторов, немного эпатажа, найдем каких-нибудь каскадеров, адептов боя на мечах и прочих копьях. В итоге получим полудокументальное кино. Народ будет трудно оторвать от экранов! А может, запустим наши фильмы в прокат, перед каким-нибудь широкоформатным фильмом, если получится. Тогда его полстраны увидит. Или смонтируем три серии и запустим отдельной картиной. Вариантов много. Мы под это дело еще новогодний календарь издадим и плакатов интересных нарисуем. У нас очень мощный и разноплановый коллектив единомышленников. Оксана Пузик — потенциально известный писатель. Не знаю, читали ли вы два ее рассказа в «Юности», про похождения милиционера Ивана Терешко.

Оказывается, пожилой ученый был еще и книгоманом. Рассказы читал и оказался в полном восторге. Более того, профессор прочитал первые две главы «Брака по расчету», напечатанные в «Литературке». В общем, он теперь точно наш с потрохами. Артемий Владимирович пообещал выделить своего ученика, который будет работать над текстом, консультируясь с учителем. В итоге мы расстались довольные друг другом. Теперь важно, чтобы советские чиновники, любители все запрещать, не зарубили нам столь интересную идею. Но теперь за нами не только Фурцева, но и специалист номер один по древнерусской истории. А это дорогого стоит.

Значит, теперь осталось согласовать кое-какие хозяйственные вопросы и сразу запускать. Мы с Пузик займемся сценарием, я еще закадровым текстом. Зельцер проведет кастинг людей для массовки и небольших сценок. Там же не будет лица самого Рюрика — все будет идти немного как бы со стороны. Только придется нарисовать огромное количество картинок — даже страшно представить, сколько. Но для этого наберем за копейки разного рода учеников изостудий. Это дело поручим Самсону.

Когда мы дружной компанией двигались в сторону метро «Университетская», решив не ждать трамвай и прогуляться пешком, я умудрился встретить знакомое лицо. Да еще какое.

— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю недоуменно.

— Вообще-то я учусь в соседнем корпусе, — отвечает прелестное создание. — Дяденька уже забыл, как пудрил мозги простой студентке? А она ему всю биографию выложила. Актрисой грозился сделать. Главную роль обещал.

Акмурзин первый понял, что надо мной издеваются, и заржал самым неприличным образом, Зельцер его поддержал. Только Пузик нахмурилась и отвернулась с громким «фи».

— Друзья, — обращаюсь к коллегам, — у меня образовалось срочное дело. Я буду немного позже.

Оборачиваюсь к Тане, которая все так же ехидно посматривает на меня.

— В сосисочную больше не пойду. Там у меня появилась нездоровая конкурентка, да и буфетчица злая.

— Можно сразу ко мне, — делаю бессмысленный заход.

— Чтобы ты меня накормил, напоил, обогрел и обязательно спать уложил? — делает большие глаза красавица и смеется.

— Нет уж! Идем в другое место. Есть здесь неплохое кафе, все равно для ресторанов еще рано. Еще я не одета для приличного заведения, и вообще, мне важный реферат писать чуть ли не до утра. Накормишь голодную студентку?

Куда же я денусь. А ничего так, неплохое местечко, скорее похожее на столовую. Таня действительно была голодная, умяв два салата с котлетой и картофельным пюре. Я тоже неплохо так заправился. Когда с нее слетает защитная скорлупа из ехидства, то общаться с Таней — просто сказка. Уж молчу про нереально красивую внешность. В конце решил малость протестировать советскую студентку на предмет знания языка, и был слегка разочарован. Понятно, что второй курс, но английский, мягко говоря, хромает. Хотя это на взгляд человека из XXI века, который учил его достаточно долго, вел деловую переписку и общался с коллегами иностранцами.

— Это что, у меня такие плохие знания? — надула губки Таня, как ребенок.

— Нет, просто играет роль преимущество домашнего образования. Меня чуть ли не с пеленок учила английскому и французскому соседка, которая из бывших. Они, с учителем музыки, фактически меня и воспитывали, пока мама пахала на текстильной фабрике. Брату это было неинтересно, а я, как видишь, выучил языки и умею играть на фортепьяно. Могу как-нибудь с тобой позаниматься.

— Индивидуально, конечно? — к Тане вмиг вернулось ее ехидство.

— Можно организовать группу, но лучше индивидуальный подход.

— Ну-ну, — хмыкнула красавица, и упорхнула по своим делам.

Я же, глупо улыбаясь, продолжил свой поход к метро. Никуда она теперь от меня не убежит. Надо ли мне это — пока я не решил. В процессе посмотрим. Но ломать ей судьбу я точно не собираюсь.

* * *

Вы когда-нибудь смотрели совершенно удивительный советский мультик под названием «Фильм, фильм, фильм»?

Так вот, процесс съемок проходил у нас в более спокойной атмосфере, хотя кое-кто попил у меня кровушки. Ну и были моменты, когда сценка просто никак не получалась. В мультике это похоже на сцену с девочкой на поляне. И подобное затмение находило на вполне себе опытных актеров. Но самое страшное наступило потом. Мне приходилось биться буквально за каждый кадр. Самое главное, что сценарий прошел рецензирование и мы из него особо не выбивались, ну, кроме некоторых моментов, которые спонтанно рождаются на любой площадке. Бывает, актер чего-то свое придумает или случайно ошибется, а в итоге получается лучше, чем в сценарии.

А здесь вдруг еще на стадии монтажа начали придираться к некоторым моментам. У нас вроде и постельных сцен не было, а диалоги больше о любви, без какой-нибудь политики. Но моралисты и те, кто всегда знают, как должно быть лучше, сразу нашлись. Перебороть эту братию удалось при помощи товарища Бритикова, дай бог ему здоровья. Он сразу смекнул, что на его киностудии снимается очень неординарный фильм, который принесет плюшки всем участникам.

Предварительную рецензионную комиссию мы прошли. Вещь, в принципе, не самая плохая, так как там указывали в том числе на технические погрешности. Особенно, чтобы в кадре не торчал микрофон, актеры попадали в текст и много всяких нюансов. Товарищ Иванов, представлявший «Госкино», оказался под впечатлением, что меня весьма порадовало. Как оказалось, он сам в весьма зрелом возрасте женился на немолодой даме, пройдя через сопротивление родни и друзей. Это он сказал Зельцеру по секрету на банкете, после показа. Каплан подсуетился и объяснил нам, глупым, что так положено. В общем, мы быстро накрыли стол в нашей столовке и весьма душевно посидели с товарищами. Я тоже махнул пару стопок, и меня начало частично отпускать. А то из-за работы я забыл о личной жизни. Даже немного поссорился с Таней, которая сказала, что пришла на свидание с интересным мужчиной, а не «экающим» и «гэкающим» чурбаном. Красавица обиделась и ушла.

А вот премьерный показ для основной комиссии, состоящей из представителей «Госкино» и нескольких экспертов, представленных известными режиссерами, меня откровенно пугал, вгоняя в панику. С учетом того, что слухов о нашем фильме ходило множество, то предварительный просмотр вызвал определенный ажиотаж. В итоге, кроме самой комиссии, показ решили посетить Фурцева, глава «Госкино» Романов с замами, десяток известных режиссеров и еще непонятная для меня публика. Скорее всего, чиновники с супругами.

Вот мы и сидим в коридоре, как в знаменитом мультике. Зельцер, наверное, выкурил уже полкило своей махры, источая жуткий аромат. Акмурзин, всегда веселый и румяный, стал белым как мел и смотрел в одну точку. Пузик тоже побелела, что, учитывая ее веснушки, выглядело забавно. Агапова постоянно трясла ногой, периодически вскакивала, чтобы пройти несколько шагов, и опять садилась. Только мы с Серовой делали вид, что ничего особенного не происходит. Хотя по подрагивающим рукам Валентины Васильевы чувствуется ее напряжение. Сафонова я не взял с собой принципиально. Отношения с ним испортились не только у меня, но и у всей группы. Не сказать, что он склочник или плохой человек, но просто не вписался в коллектив. Пельтцер была занята на съемках другого фильма и приехать не смогла.

Неожиданно раскрываются двери, и в коридор постепенно начинают выходить зрители. Вот за что не люблю я всю эту советскую чиновничью братию — в жизни лишний раз эмоции не покажут. Даже над хорошей шуткой смеяться не будут, вдруг она идет вразрез с сегодняшней линией КПСС. Но народ не расходился и ждал главных действующих лиц.

Романов и Фурцева вышли последними, о чем-то мило беседуя. В итоге первым говорить начал глава «Госкино». Но сначала он подошел к Серовой, приложился к ее ручке и поблагодарил за хорошо сыгранную роль. Народ даже выдохнул от удивления.

— Знаете, Валентина Васильевна, — произнес чиновник, улыбаясь, — вы были бесподобны! Впрочем, как всегда! Мне кажется, советское кино много потеряло, когда вы перестали сниматься. Смотрел и наслаждался каждым вашим словом, мимикой и взглядом.

Серова расцвела от счастья. А ведь она не такая старая, еще и пятидесяти нет. Ну, хоть один плюсик мне к карме, что сделал доброе дело для хорошего человека. Заодно и намек от руководителя, что пора начинать ее снимать.

— Не знаю, какое решение примет приемная комиссия, — это биг босс обращается уже ко мне, загадочно улыбаясь, — но лично мне фильм очень понравился. Вы очень тонко заметили, что любви все возрасты покорны. И после сорока жизнь человека не заканчивается, а у кого-то только начинается. Это же какой мощный эмоциональный посыл к людям, которые разочаровались в жизни! Не ожидал такой работы от столь юного человека. Надеюсь, после просмотра фильма в СССР возникнет не одна новая семья. Наша партия всегда заботится о своих гражданах. А этот фильм — один из этапов борьбы Советского Союза за благополучие собственного народа.

Здесь меня наконец-то отпустило. В прокат фильм пойдет, и точно без всяких купюр. Раз чиновник высокого ранга завернул такую речь, то это прямая команда всем комиссиям и любителям «не пущать». Еще и наград каких-нибудь накидают. Но главное — это Канны. Здесь же гарантии никто не даст.

Наш коллектив тоже приободрился и заулыбался. Далее речь взяла Екатерина Алексеевна.

— Признаюсь, не ожидала, что столь неоднозначный молодой человек способен снять такое душевное кино. Но за него просили разные люди, да и коллектив он собрал просто замечательный. Думаю, эта картина должна понравиться советским гражданам. Вам, товарищи из съемочной группы, огромное спасибо! Действительно удивили!

Окружающие прихлебатели разразились одобрительными возгласами и даже аплодисментами. Наша группа улыбалась. К Серовой подошел сурового вида дядька и попросил автограф. Вижу, что моей покровительнице ситуация очень нравится. Сам же понимаю, что первый этап пройден. Но предстоит еще один бой — за Европу. И я буду драться зубами и когтями, но в Каннах будет демонстрироваться именно наш фильм.

Очень порадовали поздравления от Данелии.

— Не ожидал я, Мещерский, что такой балбес, как ты, сможет снять такое! — с улыбкой произнес мэтр.

Посмеялись, вспоминая времена учебы, сколько он со мной намучился. Гений, что еще можно сказать. Еще и человек хороший, что часто понятия противоположные.

В этот же день мы закатили грандиозную пирушку на Горького. Часть продуктов и алкоголя я приготовил заранее. Но надо понимать психологию советского человека. Все что-то принесли с собой. В итоге расселись в столовке. Присутствовала съемочная группа, техники, Жанна Леонидовна и все, кто помогал снимать кино. Подтянулось еще несколько непонятных людей, но Каплан сказал, что товарищи нужные. Я позвал даже Барабанову, хотя часть народа сначала напряглась. Но парторг оказалась дамой компанейской, хотя строго предупредила технарей, что завтра рабочий день. Те дружно кивнули и продолжили разливать водку.

Отдельный разговор состоялся с Серовой.

— Валентина Васильевна, — обращаюсь к актрисе, рука которой потянулась к бокалу с шампанским, — я вас безмерно люблю и уважаю. И никогда не забуду, кто помог одному малоизвестному и много возомнившему о себе молодому режиссеру. Но если вы продолжите дальше пить, то наши дорожки разойдутся. Вы мне нужны в трезвом и рабочем виде. В противном случае в следующем фильме будет сниматься другая актриса.

— Ты жесток, Алексей, — Серова хорошая актриса, тут же выдавила слезу. — Ну должна же я как-то расслабиться! Все так нервничали, это был долгий путь…

— Я вас предупредил. Вы стояли у истоков моей карьеры, в которую поверили. За это я буду век вам благодарен и всегда помогу. Поэтому не хочу смотреть, как вы себя губите. Мне комфортно работается с актрисой Серовой, что я планирую делать и дальше. Поэтому алкоголь должен быть исключен. И, наверное, я лезу не в свое дело — наладьте отношения со своим сыном. Может, у вас тогда и не будет повода тянуться к рюмке.

— А это уж не твое дело, мой мальчик, — от Серовой повеяло самым настоящим холодом. — Я все поняла, но впредь в мою жизнь не лезь! Иди, веселись — сегодня твой триумф.

Хорошо, что хоть пощечину не закатила. Я последовал совету актрисы и от души повеселился, но пил в меру. Но так как пришлось чокнуться чуть ли не со всеми присутствующими, изрядно захмелел. Только сегодня можно. Серова же весь вечер о чем-то беседовала с Барабановой и периодически заливисто смеялась, но алкоголь не употребляла. Только Пузик с Самсоном, который изрядно накачался, дулись друг на друга. Время все лечит, и это пройдет.