Аналитике-метафизик, оторванный от мира, неспособный на него подействовать, превращает крошечную деталь, кажущуюся ему чуть менее угрожающей и неведомой, в укромную норку – где ему будет тем более покойно, если остальным придётся (хотя бы в его воображении) блуждать наудачу.

Такое suave marl magno Лукреция, любившего с берега наблюдать за кораблями, которые шли ко дну в открытом море⁶⁹.

Скала язычников, католическая Церковь: места прибежища и спасения, как на них ни смотри – с моря ли, с улицы, – словно насмехаются над теми, кого злоключения (а иных – неспособность устоять на месте) толкали на поиски осколков и отголосков самого себя, пены и ошмётков чувств, миража и мишуры идей. Горстке эксплуататоров невдомёк, что усталость, горе и отчаяние огромной массы эксплуатируемых – точно термиты в крепости их привилегий. Кажется, будто всё это нагромождение деталей призвано лишь заслонить своей тенью закон всеобщей связи. Интеллектуалам, дабы не распугать капиталистическое общество, остаётся лишь прикинуться, будто они затерялись в лабиринте каузальных препираний. Если же последователей встревожат подобные блуждания, всегда можно, точно спасительный позывной, бросить клич гуманизма. Благожелательную нейтральность (вот кому только она благоволит?) интеллектуалы демонстрируют, облачившись в мантии под цвет стен – сливаясь со строгостью фронтонов, вкруг которых они рыщут.

Сравнить их можно разве что с теми насекомыми, которых миметическая осторожность заставляет подстраиваться под окружение.

Оставить все попытки изменить внешний мир, принимая его, как есть, – смириться с собственным становлением из лицемерия, оппортунизма или трусости – маскироваться под окрас среды: вот что такое Реализм.

Отплатив Теренцию лаврами блаженного, Церковь также сделала великим святым мелкого реалиста: я говорю о Фоме Аквинском.

Реализм на службе мимолётной видимости – вот оборотная сторона медали, расплата за идеализм.

Пытаясь в буйстве реализма привить понятие (а точнее – насадить культ) реальности, не идут ли отцы и сыновья Церкви наперекор иным своим утверждениям о духовности, примат которой они неустанно провозглашали?

Жак Маритен так прямо и писал о первичности духовного⁷⁰.

Избранные капиталистического мира, сознательно или нет (хотя какое тут имеет значение степень искренности и дальновидности?), пользуются любыми аргументами и предлогами, чтобы и дальше пользоваться всеми выгодами идолопоклонства, которое, полагают они, вместе с набожностью доказывает их добросовестность, давая элите право лишать массы будущего.

По сути, они хотели, чтобы вся жизнь замерла, здесь и сейчас – ведь последние парламентские монархии и консервативные республики только и мечтают, чтобы время останавливалось, когда им заблагорассудится, точно солнце в Библии⁷¹.