В переполненных залах музея

Волосатые грёзы висят,

И я чувствую, как, костенея,

Порывается вверх мой снаряд.

Вот встаёт он, старинный и строгий,

Надо мной властелин и смехач,

Задрожали от сладости ноги.

В самом деле: хоть смейся, хоть плачь.

Подошедши к одной лучезарной картинке,

Ненасытно гляжу, ощущая восторг,

И чужою рукой распускаю ширинку,

И мой уд вылезает – цветком – на простор.

Он глядит из штанов, старомодный и строгий,

Улыбаясь концом головешки своей,

А в музее людей замечательно много,

Все столпились вокруг и вопят: «Ой! Ай! Эй!»

Но я вижу в толпе старика Хокусая,

Он мне машет рукой и мигает, как плут,

Рядом с ним Хирошигэ стоит, созерцая,

И еще Утамаро, а в музее орут.