Мы стояли перед галереей Ивон Ламбер,

Где вершатся судьбы великих карьер.

Там шел вернисаж Джулио Паолини,

Чьи шедевры популярны, как бриоши, ныне.

А мы были без всяких денежных средств,

Но в зените наших духовных детств.

Поэтому мы решили напасть

На Ламбера и Паолини и покуражиться всласть.

Вот проходит каких-нибудь полчаса,

И из галереи выходят два этих пса.

Они направляются в ресторан,

А мы за ними – таков наш план.

Вот они вступают в роскошное здание —

А мы за ними с нашим заданием.

Тут нас встречает метрдотель

И спрашивает: «Какова, господа, ваша цель?»

Мы отвечаем: «Мэтр Паолини

Желает нас видеть на своей половине».

Метрдотель указует на второй этаж,

Где уже пирует маэстро наш.

Мы входим, нам подают шампанское —

Не хуже, чем пивала княгиня Званская.

Мы пьем за бокалом потный бокал,

И вдруг – что такое? Знакомый оскал —

Кенделл Гирс! Ого, он еще потолстел —

Южноафриканский художник, белый, как мел,

Глупый, как Геринг, гнилой, как Содом:

«Не хотите ли сесть за моим столом?»

Мы садимся. Нам приносят салат,

Мы едим его, как волчата зайчат.

А Кенделл спрашивает наше мнение

О батайевской теории жертвоприношения.

Он ловит каждое наше слово,

Будто в воздухе летает золотая подкова.

Тут нам приносят в соусе зверя,

И мы обсуждаем Клоссовского Пьера.

Но вдруг от стола с галеристом Ламбером

Отделяется юноша в галстуке сером.

Он подобен фашисту из фильма Висконти:

Так прекрасен, что лучше его не троньте!

Он снисходит к нам и говорит:

«Наш банкет оскорбляет самый ваш вид!

Вы не приглашены сюда,

Смехотворные псевдогоспода.

Немедленно убирайтесь вон,

А то понесёте тяжелый урон».

А на Кенделла Гирса он лишь посмотрел —

И тот моментально от нас отсел!

Только что было: «Батай да Батай!»

А тут ни с того, ни с сего: bye-bye!

Этакая вот дешёвка и трус —

Южноафриканский художник, шваль, а не туз.

Мы, однако, нацистику говорим:

«Мы наш шоколадный десерт хотим».

Он вспылил: «Тут вашего ничегошеньки нет!»

И схватил свой mobile, как чекист – пистолет.

«Полиция быстро приедет!» – кричит

И принимает торжественный вид.

Полиция? Нам она ни к чему.

Поэтому мы улыбнулись ему

И очень неспешно, как Пруст с Валери,

Направились к близлежащей двери.

На улице, впрочем, мы принялись ждать

Месье Паолини, чтоб фарс доиграть.

Вот он появляется, сыт, как хомяк,

Мы делаем в его сторону шаг —

И орём на его родном языке:

“Artista merda!”

              Он замер, как в столбняке.

“Artista merda!!!”

Тут он спохватился – и нам в ответ:

«Нахалы! Вы кушали мой обед!»