Осознание проблемы — начало её решения. Именно так я утешал себя, обнаружив закладки от Юлия. Ну это надо же! Пробиться через поставленные в «Рароге» Барьеры, через Барьеры личные… И ведь как Менталист он намного слабее меня!

Вот уж наверно в эти дни икал Наяд, «работающий» оркским шаманом. Ведь говорил он мне, что характеристики какого-то направления вторичны, мастерство важнее, даже если силушки поменьше. Смеялся… глупый орк…

Много раз ведь подтверждались его слова, когда в Поединках-на-Железе с лёгкостью превеликой резал фехтовальщиков, чьи характеристики сильно превышали мои. И Васька при ликвидации магистра преспокойно уничтожал воинов куда более высоких Уровней, ибо порой важнее иметь мозги более высокого класса…

«Но это совсем другое дело!», говорил себе я. Или не говорил?

Поменять Облик в римском лагере было проблематично, да и толку-то… Я-Рейнеке и Я-Эрих, одинаково странно относились к некоторым моментам. Ну а закладки от Юлия… откровенно говоря, это вторично.

Да, переиграл на какое-то время, но всё-таки класс римского следователя оказался куда ниже класса менталистов, которые ставили мне барьеры в «Рароге». Ну и закладки, куда без них.

Часть снял ещё в Ростове, ну а часть, как водится, нет. И пожалуй… не только в Закладках от «Рарога» или кого-то ещё дело, странности появились сразу после Оцифровки. Подозревать наши спецслужбы? Не смешно, это даже параноик назовёт паранойей.

А вот то, что разработчики могли предусмотреть что-то… этакое — запросто. Или сам себе закладки поставил, такое тоже бывает. Перестройка сознания, то… сё… Подсознание в это время могло наворотить делов, случаи бывали.

Решение? Хм… решение принято непростое. Часть меня требует срочно бежать, срочно вытаскивать закладки и вообще — надо спешить. Везде.

А другая часть требует ждать, и я склонен прислушаться именно к ней. Менять Облик — засекут почти наверняка, даже если в палатке буду это делать. «Доброжелателей» много, засекут. А потом… вариантов много, но все нехорошие — как минимум «под колпак» возьмут, прочно.

Бежать для этого в джунгли тоже не тянет, карту пока составляю. Каторжники и игроки уже протоптали достаточно интересные маршруты, кое-где тянущиеся вглубь аж на сотню километров. Это пока очень опасные тропки, пройти по которым может только везунчик, или игрок с высоким уровнем. Но знание, что впереди в десяти километрах скала, а за ней сразу горная река — уже сверхценно. Не говоря уже о Боссах и прочей пакости.

Да, кое-кто и игроков и легионеров-добровольцев неслабо так прокачался в новой Локации. Уровни хапают, новые направления магии… много чего интересного. Жалко, аж слова найти не могу — всё это могло бы быть моё. Игроки аж светятся от счастья, готовы драться на дуэлях и платить командованию за право Открывать новые маршруты.

Но откровенно говоря, если бы не Васька и не Сердце, то хрен бы с ними, с уровнями и направлениями. Затаился бы на несколько лет, поработал бы на Юлия, попробовал бы перехватить его агентуру. Вместо этого приходиться не только собирать сведения о Новых Землях, не подавая при этом подозрений, но и думать — как бы удачно «слиться» в джунглях.

Да так, чтобы не начали искать, но при этом мог бы при необходимости появиться во всём блеске славы перед Юлием — не вызывая подозрений. А желательно и перед консулом, что ещё сильней усложняет задачу.

При этом я работаю «фельдшером», помогаю «бытовикам» и вообще — нарасхват.

— Эрл! — зычно заорал Германик, не заходя в палатку, — где тебя носит⁉ На батарею давай, там один говнюк руку придавил, потом поможешь заодно каменные блоки поднять!

* * *

— Оцифроваться могу, значит? — нервно повторил Ильич слова офицера, и вытер лысину платком. Пот тёк ручьём, несмотря на царившую в кабинете прохладу и направленный прямо на директора ДК кондиционер, — а это обязательно?

— Нет, — терпеливо ответил офицер в чине майора, — вас никто заставлять не будет. Живите как хотите, но уж извините — теперь под присмотром.

— Понимаю… а зачем?

— А говорите, что понимаете, — хмыкнул ФСБшник, — вы же теперь — ценный ресурс. Нет-нет, заставлять не будем, вербовать тоже! В смысле — обрисуем все плюсы работы на нас, не без этого. Но давить — нет. А под присмотром вы будете потому, что таких людей отслеживают. Поскольку вы гражданин России и настроены вполне патриотично, какой-нибудь агент США может счесть ваше превентивное устранение важной задачей.

— О… просто чтобы я не бегал по Иггдрасилю и не помогал вам?

— В общем — да, — кивнул конторский, — Оцифрованные не имеют каких-то весомых преимуществ пред обычными игроками, но… Простых людей среди них не бывает. Много лидеров, учёных… Так что если вы попадёте в Иггдрасиль в оцифрованном виде, то через какое-то время будете оказывать достаточно заметное влияние на происходящее там.

— Я… мы собирались ремёслами заниматься, — промямлил Ильич, с ужасом относившийся к таким словам, как «приключение», и больше всего ценящий спокойную жизнь и личный комфорт.

— Мы не против, — доброжелательно сказал майор, слегка улыбнувшись, — но вы даже на своём посту директора ДК оказываете весьма заметное влияние на город, да и на весь район. Мы проанализировали ваши действия. Вкратце… без вас и без собранного вами коллектива, городок был бы куда более криминогенным, а некоторые производства просто не существовали бы.

— Нет, ну я… — Ильич вспотел от приятного волнения.

— Выкладки дать? — предложил ФСБшник, — Только учтите, там много математики и графиков.

— Н-нет, верю, — отмахнулся пожилой мужчина от страшной математики, — просто…

— Понимаю, — едва заметно улыбнулся собеседник, — Непривычно осознавать, что являешься куда более ценной личностью, чем мечталось.

Ильич судорожно кивнул и снова затих. Наконец он попросил время на раздумья и «Что-нибудь коротенькое, без математики», о происходящем с ним.

ФСБшник раскланялся и ушёл, оставив достаточно интересные документы. Получалось, что Оцифрованными могли стать только цельные личности. Не обязательно Вожди, но люди с неким стрежнем.

' — Раньше о таких говорили «Настоящие коммунисты», — подумалось мужчине. Ан нет… могли быть не только коммунистами, но и верующими, даже сектантами.

Главное требование — внутренняя убеждённость в своей правоте, в нужности твоего Дела. Ну и другие качества, разумеется — интеллект выше среднего и прочее.

А такие люди… ну или нелюди, если брать лично его персонажа в Иггдрасиле, действительно могли стать этаким центром кристаллизации — к добру или к худу. Плюс хоть и небольшие, но местами весомые преимущества Оцифрованных перед обычными игроками.

Н-да, неудивительно, что спецслужбы отслеживают таких людей. Мужчина скользил мыслями по происходящему, снова и снова перечитывал документы.

Жить как прежде… без супруги он живёт по инерции, просто ради коллектива. О самоубийстве или алкоголе речи не идёт, но если затяжная депрессия не прекратиться, через год-другой от него останется тень.

По сути, его депрессию даже не назовёшь «настоящей» — так, что-то на горизонте. Но даже медикаменты плохо помогают, а время ни черта не лечит, без жены всё так же плохо.

А тут новости, да какие… нет, мысли об Оцифровке в голову приходили, не без этого. Как только всплыла информация о «Второй жизни», СМИ чуть с ума не сошли, «обсасывая» её со всех сторон. Да и Церкви подключились к дискуссии, весьма рьяно, местами переходя врукопашную.

Православие, во всяком случае официальная его, часть, «съела» то, что нужно властям, но диссидентов хватает. А вот Ислам… здесь всё намного интересней.

Так что были мысли, чего уж там. «Как бы он развернулся», традиционная «мечталка» женщин и мужчин всех возрастов.

И тут — на тебе, «Ты можешь Оцифроваться!» Благо, мир спасть не требуется, просто принять информацию во внимание и жить как жил. Только теперь вроде как выбор есть: на Земле жить или в Иггдрасиле.

На Земле уже не хочется, а вот в Иггдрасиле… Ильич откинулся на спинку кресла, перебирая все плюсы и минусы такой жизни.

В Иггдрасиле ярче, этого не отнять. То ли цвета-запахи-ощущения Разработчиками выведены чуть выше нормы, то ли тело его юного персонажа «Ленина» имеет преимущества перед пожилым телом в реальности, сказать сложно. Ну да неважно, в Игре жить ярче, вкуснее…

И многие говорят, что это всё-таки не Игра, а вполне себе настоящий Мир, просто немного… голографический. Во всяком случае, все учёные говорят об этом вполне уверенно.

С другой… переселившись в Игру, он становится бессмертным — довольно условно, но всё же. Значит, многие его нынешние друзья и знакомцы постепенно уйдут в прошлое. Гм… с другой стороны, они и так… уйдут.

А может и не все уйдут, всё-таки правило шести рукопожатий работает, наверняка найдутся какие-то оцифровавшиеся знакомцы в Иггдрасиле, — с волнением подумал Ильич, — Учился, работал, служил, пересекался в больнице или на выставках… Всё-таки его должность, как ни крути, предполагает наличие широчайшего круга общения. Наверняка найдутся!

Директор ДК снова и снова читал документы, открывая страницы произвольно. Текст был выучен практически наизусть, но чтение странным образом успокаивало. Решение он примет потом, после серьёзного размышления… Но в глубине души мужчина прекрасно понимал, каким оно будет.

* * *

С появлением в Новом Риме второй волны «десантников», начался ожидаемый бардак. «Старички» поняли наконец, что их будущее куда более неприятное, чем представлялось. «Мясо» также не смирилось с пленом, тем более что среди них были и женщины — из тех, кто никак не мог претендовать на роль наложниц для «Благородных римлян». А это эмоции, да на полную… Вдобавок женщины «раскручивали» мужчин и ситуация стала откровенно взрывоопасной.

Самих греков было в общем-то немного, вдобавок их запирали в бараках, разбросанных по всему лагерю. Но нервная обстановка «подогрела» и легионеров, добрая половина из которых была резервистами — с соответствующей дисциплиной.

В бою они не трусили, но вот так, на незнакомой земле… Вдобавок римляне, несмотря на храбрость и откровенную жестокость, были очень суеверны. А тут получалось, что римские вожди явно пошли на нарушение каких-то Обетов… Нехорошо!

— Не знаю, Курций, — слышу благодаря эльфийскому слуху, как тоскливо жалуется один немолодой легионер-резервист другому, — как-то мне не по себе. Греки вопят, что мы клятвопреступники, им де обещалось совсем другое. Дескать, и города они сдавали под Слово, и при направлении в Новый Рим им обещали какие-то поблажки после выполнения нормы.

— Надо к консулу идти, спрашивать, — неуверенно отвечает Курций — только кто бы… Если наши патриции давали клятвы грекам от себя, Аид с ними! Но ведь наверняка «От имени народа Рима». А боги не любят клятвопреступников, тем более когда так…

— Жалко их, что ли? — ломающимся баском спросил третий.

— Дурак ты ещё, Септимус, — раздражённо отвечает Курций, говорить такое… жалость или нет, но богов гневить нехорошо.

Дальше они уходят и разговор постепенно становится невнятным. Улыбаюсь ядовито, я немало сделал для того, чтобы такие вот разговоры вспыхивали по лагерю снова и снова. Васькины уроки работают.

Не нужно говорить на эту тему с кем-то или оставлять записочки, нет — всё немного сложнее. Благодаря эльфийскому слуху неплохо представляю себе настроения в лагере. И главное — кто именно является «слабым звеном». А дальше дело техники — свести «критически мыслящую личность» с «личинкой журналиста», добавить кого-нибудь суеверного, и пол дела сделано.

Дальше идут в ход непрямые ассоциации, когда какие-то слова, картинки или действия могут подтолкнуть людей к нужному мне результату. Не скажу, что получается всегда, в лучшем случае один раз из трёх приводит к чему-то значимому. Но самое «вкусное» заключается в том, что проследить мои действия мог бы только спец класса того же Васьки. Ну ладно, пусть даже похуже. Но зато этому спецу пришлось бы наблюдать именно за мной.

Цель? Бардак навести, чего уж там. А сколько интересных донесений я отправил за это время Юлию… Сколько выделяющихся из толпы личностей отныне под подозрением… И главное, всё строго по инструкциям моего римского куратора.

«Невосторженный образ мыслей», неверие в богов, распространение порочащих слухов, недостаточное усердие…

По косвенным данным, ситуацию «раскачивал» не только я. Побеждённые жаждали свободы и хоть какого-то подобия гражданских прав. Пусть даже как у вольноотпущенников, но чтоб с гарантией, прямо сейчас. Умирать «Во славу Рима» они не желали.

Подозреваю… да что там подозреваю! Уверен! К «раскачиванию лодки» приложили руки и союзники римлян. Этруски, критяне и прочие, отнюдь не жаждали чрезмерного усиления союзников. Союзы бывают только временные… Сейчас им не было нужды держаться вместе — всё, победа состоялась, теперь идёт делёжка, составляются планы на послевоенный мир.

А что может лучше, чем нагадить официальному союзнику? Да ещё в том момент, когда только идёт делёж трофеев и земель. Это ж насколько больше может перепасть…

Будут проблемы при освоении Новых Земель? Рим будет напрягать все свои силы для их преодоления, такой кусок Республика не выпустит. Будут посылаться войска на освоение Новых Земель, и значит, этих войск не будет в метрополии. Соответственно, разговор с союзниками Рим будет вынужден вести вежливо, а не свысока, как обычно.

— Дай ответ, Виталий, — орали выборные от легионов, — ждать ли нам гнева богов⁈

— Консул даст ответ! — вышел его секретарь через несколько минут. Мощный молодой парень из сословия всадников эффектно выглядел в полном боевом вооружении. Правда, было оно не к месту…

— Вояка, — послышались смешки, — атаку отражать собрался?

Наконец вышел и консул.

— Квириты, — звучно начал он при поддержке «микрофонных» Плетений, — успокойтесь. Клятвы были произнесены перед богами и клятвы эти исполнятся…

Виталий говорил звучно и красиво, по всем правилам ораторского искусства. Легионеры и моряки вели себя, как загипнотизированные.

' — А ведь что-то такое есть!' — пришло мне в голову. Просто речь очень уж… Земная. Красивые слова, за которыми нет сути, ну совсем как речи Горбачёва.

Квириты разошлись, но несколько растерянные. По дороге они обсуждали речь Виталия и не могли понять, что же им наговорили? В итоге назад вояки не пошли, но и удовлетворёнными не выглядели.

Потолкавшись среди них, собрал настроения, и с утра снова поработал с непрямыми ассоциациями. И не я один…

Бунта в лагере не случилось, консул достаточно грамотно сбил накал. Но лучше ситуация не стала, разговоры о «Гневе Богов» и патрициях-клятвопреступниках будоражили лагерь.

Стройка продолжалась, продолжалось и очистка Джунглей — недовольных греков просто-напросто распяли на крестах, расставленных по лагерю. Без вожаков и потенциальных лидеров, греки вели себя куда более смирно. Они утешали себя невнятными обещаниями консула о неких «Правах», которые «вот прямо сейчас» в Риме «уточняются».

Зато среди легионеров пошли странноватые разговоры…

— Слишком легко победили, — сплевывая на землю и оглядываясь по сторонам, говорил кто-то из них.

— Вот потому и легко, — в тон отвечал кто-то из товарищей. Затем следовала игра в гляделки, после чего один из собеседников припечатывал:

— Боги не любят предательства и нарушения Клятв. Мы могли победить их честно, зато политое нашей кровью не оспорили бы даже Олимпийцы.