Лаваса, лаваса! Эш, эш, шиббода! Лифа тана, курта сми! Мазит рухан индра ян. Напалих ваишба! Имнару! Яндра, яндра, жунжан кумара! Жунжан!

Шиббода лу ли эдд, эдд! Махра шу!

Лифа тан, мазит, мазит!

Яртын лу!

– Устала я сегодня… – Юлия Оттовна села к внуку на заднее сидение. – Словно полжизни промелькнуло. Ребята, вы завезите меня домой. Хождение по магазинам я уже не выдержу.

– Какое хождение? – удивился Дима.

– Что значит – «какое»? Лоток, корм, наполнитель для Васьки. Кристину домой отвезти.

– Ба, ну ты… Мозг. Великий комбинатор. И что б мы без тебя делали, а? Васька? Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Если бы не моя бабушка, остался бы ты без лотка, без корма, – Дима улыбнулся обоим – девушке и коту. – Кристина, ты где живёшь?

– На Петроградке. Улица Воскова. Недалеко от Сытного рынка.

– Как сказал бы Остап Бендер, «диаметрально противоположно» от моего дома, – вздохнула Юлия Оттовна.

– Я ж говорю, ба – великий комбинатор!

– Отвезите комбинатора домой, – Юлия Оттовна откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

Они завезли бабушку, пожелали ей спокойной ночи и отправились в супермаркет. Васька сладко спал на заднем сидении. Осторожно, чтобы не разбудить кота, оба вышли из машины.

– Кристин, – Дима поправил очки и внимательно посмотрел на девушку. – Ты что… Так и пойдёшь? – Он кивнул на посох деда Матвея.

С тех пор, как они покинули Чурмилкино, девушка не выпускала палку из рук. Так, словно от этого зависела её жизнь.

– А что? Тебе важно, что люди подумают? Лично мне наплевать. Можешь остаться, я сама всё куплю! – она резко развернулась, но Орехов её остановил.

– Послушай… Вспомни деда Матвея. Он же не ходил с этим посохом везде, верно? Палка стояла себе у печки. Никого не трогала. Так? Знаешь, я во всём этом искренне ничего не понимаю, но мне кажется… Мне кажется, ты устала от этой штуки. Нервничаешь. Вот сейчас, к примеру. Что это было? Явно агрессия. На ровном месте. Согласна?

Кристина поджала губы и задумалась. Этот… ботаник, чёрт его возьми, был прав. Отрицать очевидное было бы слишком глупо.

– Может, ты и прав…

– Если мы сходим в магазин, а этот артефакт останется в машине – уверен, ничего страшного не случится.

– Ладно. Хорошо.

Ей не хотелось выпускать посох из рук. С одной стороны. С другой, она и правда устала. Устала от бесконечного ожидания чего-то, что вот-вот должно произойти и не происходит. Кристина глубоко вздохнула, и, сделав над собой усилие, оставила подарок деда Матвея в машине Орехова.

Удивительно, но так легко и так… весело ей давно не было. Тихий, скромный ботаник смешил до икоты! Они провели «научный анализ кошачьих лотков», купили всё необходимое, включая тёплую, уютную лежанку, игрушку-мышку, миску… Они так увлеклись обустройством Васькиного городского будущего, что лишь в последний момент вспомнили о том, что неплохо было бы купить каких-нибудь «человеческих» продуктов, чаю попить – оба проголодались.

Усталые, но довольные они вернулись к машине. Кристина открыла заднюю дверь, чтобы пристроить возле спящего Васьки покупки, и тут…

Она взялась за посох просто для того, чтобы отодвинуть, но неожиданно её накрыло тёплой, жгучей волной, и она… увидела:

Вспышки фотокамер. Гул голосов. Она видит себя со стороны – нарядную, в чёрном платье с открытыми плечами. Она улыбается молодому человеку. Он входит в зал. Поднимается на сцену. От яркого света она не может понять, кто это. Всматривается. Это… Не может быть! Все рукоплещут, на сцену выходят люди, они что-то говорят, но она не слышит – звук стихает, всё погружается в темноту…

– Кристина, очнись! Слышишь меня? Тебе плохо?

Она открыла глаза. Дима. Его лицо совсем близко. Он гладит её по щеке. Какие синие у него глаза… Из-за очков не так видно. А ресницы! Длинные. Густые…

– Вызвать врача? Может, Марине позвонить?

– А? Что?

– Тебе стало плохо. Ты отключилась.

– Да нет. Нет, всё в порядке. Правда. Поехали!

– Проходи, – она открыла дверь, пропуская нагруженного покупками Орехова.

– Ни в коем случае, – заупрямился аспирант. – Сначала – кот. Говорят, к счастью…

– Как скажешь, – Кристина прыснула от смеха. – Ну, Васька… Прошу!

Кот опасливо тронул лапкой порог, понюхал воздух, посмотрел на свою новоиспечённую хозяйку, и вошёл, наконец, в квартиру.

– Продукты на кухню! Кухня прямо по коридору.

Дмитрий поставил пакеты на маленький диванчик.

– Пойдём, покажу тебе камин…

– Ух ты… Настоящий?

Оба – кот и мужчина остановились возле камина. Ещё бы – такое не часто встретишь в городской квартире.

– Настоящий, – Кристина поставила посох в угол, – В общем, ты располагайся, я сейчас, только Ваське лоток наполню…

– А можно? – Дима кивнул на дрова, что аккуратной горкой лежали в чугунной дровнице. – Или лучше не стоит?

– Можно, конечно, – крикнула девушка. – Там всё в порядке, его уже топили.

– Ладно, рискнём. А то с нашей общей страстью к пожарам…

– Ха-ха-ха… Надеюсь, она больше не вспыхнет, – девушка принесла поднос с чаем и бутербродами, поставила на столик между двумя креслами. – Страсть. К… пожарам…

Оба смотрели друг на друга. Оба смущались. Орехов растопил камин, да так ловко у него это получилось! Оказывается, не такой уж он и ботаник – настоящий мужчина, в руках всё горит. – Хорошо у тебя. Уютно. Красиво, – он принялся рассматривать статуэтки на каминной полке.

– Я в эту квартиру сразу влюбилась. Смотри – спальня рядом с кухней, а в комнату с камином можно попасть и из комнаты, и из коридора.

– Настоящий раритет, – Орехов провёл пальцами по голубовато-белой, в трещинках печной плитке.

Кристина кивнула и зажгла свечи.

Они сидели в полумраке, слушая, как трещат дрова, любуясь дрожащими язычками свечей. По комнате плыл аромат свежезаваренного чая, по углам, под пристальным присмотром янтарных кошачьих глаз плясали тени.

– Ты собираешься звонить этому… режиссёру? Дубову? – Кристина первая прервала молчание.

– Не знаю.

– Как так? Ты же Красину обещал! – возмутилась девушка. – Где, кстати, его визитка?

– В куртке.

– Неси! Я всё думала, что меня смущает, – глядя на маленький чёрный прямоугольник, проговорила юная ведьма, – Теперь поняла.

– Ты о чём?

– А сам? Не догадываешься?

– Нет…

– Совсем-совсем?

– Да нет же! Визитка как визитка…

– Нарисовано что?

– Ветка… дуба, – он посмотрел на неё. – Прадед. Он передал мне ветку дуба. Если, конечно, бабушка просто не заснула тогда на поляне.

– Она может и заснула, только это не имеет никакого значения. Сон, видение – какая разница? Ветка дуба – это послание.

– Конечно, послание, – согласился Орехов. – Но я думал… Думал, тут всё просто – род. Предки. Думать о своих корнях, беречь историю семьи, творить новую и всё такое. О чём ещё могут намекать призраки с того света?

– Призраки практичнее, чем ты думаешь. Там, за чертой земного бытия – время объёмно. Призраки знают будущее. И если они что-то посылают смертным – это должно им помочь, – она указала изящным пальчиком на золотую веточку дуба. – Ты просто обязан связаться с этим режиссёром! Это важно. Я уверена.

– Может, ты и права. Но если ты думаешь о разрушении Чурмилкино, и о том, что можно как-то повлиять, остановить… Не знаю. Не уверен. Красин же сказал, что туда не стоит влезать. Там какой-то тендер…

– Но Дубов не последний человек.

– Не он. Его дед. Он – лишь веточка. Может, это и имел в виду Отто? Что… не стоит надеяться?

Вдруг Васька вскочил со своего места, выгнул спину и зашипел на историка.

– Вот видишь! Васька с тобой категорически не согласен! Коты – одни из самых удивительных, мистических созданий, живущих на Земле. Они видят два мира. Позвони завтра Дубову! Ради спасения деревни.

– Позвоню. Только не ради деревни… Ради тебя.

Васька заурчал и стал тереться о ноги Орехова. Дима пообещал всё рассказать Кристине, как только встреча с Дубовым состоится, и они расстались.

Собираясь ложиться спать, Кристина вспомнила о странных событиях, происходивших в квартире с камином до того, как она отправилась на поиски мага. И если с котом и кикиморой всё было ясно, как дважды два – эти двое просто-напросто действовали по указанию деда Матвея, то остальные странности этим не объяснишь.

Васька мирно свернулся калачиком в ногах. «Раз кот спокоен, значит, никакой нечисти тут нет», – решила девушка.

Её разбудили громкий стук и рассерженное мяуканье.

– Что? – она вскочила с постели, чувствуя, как тело ломит от усталости. – Чёрт! Да что ж… такое…

Выгнув спину, кот скрёб дверь в другую комнату – да так, что краска разлеталась в разные стороны! Шерсть дыбом, глаза – два рассерженных янтарных огня. За стенкой – знакомый грохот. Кристина знала, что увидит, когда откроет дверь – хлопающие дверцы мебели, пляшущие стулья… Всё это уже было однажды! Вот только она уже другая, и к соседке она не пойдёт.

Схватив посох Матвея (он оказался неожиданно лёгким), хозяйка квартиры разъярённой фурией распахнула дверь и влетела в комнату.

– Мяу!

Оттолкнув кота (прости, Васька, сейчас – не до тебя), ведьма направила посох в зияющее нутро шкафа и завыла, топнув ногой:

Лаваса, лаваса! Эш, эш, шиббода! Лифа тана, курта сми! Мазит рухан индра ян. Напалих ваишба! Имнару! Яндра, яндра, жунжан кумара! Жунжан!

Голос, что рвался из груди – мощный, утробный – он был ей не знаком, но от него вибрировало тело, а на душе было… Хорошо! Едва она закончила произносить неизвестные, непонятно откуда взявшиеся в её собственной голове слова, как тёмные, похожие на щупальца неведомого существа струйки дыма медленно потянулись из щелей мебели.

Шиббода лу ли эдд, эдд! Махра шу!

Щупальца соединились в одно чёрное облако, оно поплыло к камину и с глухим хлопком исчезло в дымоходе.

Лифа тан, мазит, мазит!

– Тьфу! – плюнула она вслед исчезнувшей нечисти. – И не вздумайте тут появиться снова!

Яртын лу!

– Мяу! – восхищённо добавил Васька.

– А ты что думал?! – хмыкнула юная ведьма. – Мы ещё и не такое могём!

С чувством выполненного долга оба отправились спать, уверенные, что подселенцы навсегда покинули квартиру с камином.