Марина
Иногда мне кажется, что Марина, которую однажды выставили с чемоданом за дверь, никогда не существовала. Хотя тот вечер я до сих пор помню в болезненных деталях. Помню холодный ветер. Натертые новыми туфлями ноги. Тяжелые пакеты. И полное непонимание того, что мне делать дальше. Как жить. Куда идти. Если человек, вокруг которого я выстроила всю жизнь, в один момент решил, что ты ему больше не нужна.
Тогда мне казалось, что это конец света. Сейчас я с ужасом думаю, что не случись тех неприятностей, я бы могла никогда не встретить Рамиля…
Не обрести подруг, с которыми сблизилась, наткнувшись на объявление о создании Клуба разбитых сердец на базе элитного фитнеса, который я посещала сначала как клиент, и куда впоследствии устроилась на работу, чтобы не умереть с голоду.
Ива… Честно, не знаю, чем бы закончились те мои приключения, если бы не она.
Господи, как же мы с ней ругались первое время. А потом как-то незаметно стали друзьями. Хотя из фитнес-клуба она меня все-таки уволила. Не из вредности, а потому что правила есть правила. Спать с клиентом — не лучшая идея для администратора. Я вообще не в обиде, тем более что увольнение развязало мне руки и позволило заниматься тем, что мне действительно нравилось — а именно, реставрацией старой мебели.
Зуля… тоже, наконец, счастлива.
Хотя если бы кто-то сказал мне это в день нашего знакомства, я бы решила, что человек перебрал шампанского. Настолько трудно было представить нашу генеральшу влюбленной.
Мама, бабушка Ивы…
Они как раз опять о чем-то спорят. Очередное заседание клуба проходит у нас с Рамилем. Важным словом «заседание» мы называем любой повод собраться вместе, посмеяться, посплетничать, отдохнуть от семьи и, чего скрывать... обожраться чем-нибудь вкусненьким.
За столом шумно. Я отвлекаюсь лишь для того, чтобы прочитать, что там пишет мой чемпион. За два часа, что мы сидим, он настрочил мне с десяток сообщений. Неугомонный! Сказать, что иногда он поддушивает меня своим вниманием — значит, ничего не сказать. Его в моей жизни реально много. Но… Я знала, на что шла. И к тому же… Он столько себя отдает мне взамен, что я ничуть не жалуюсь. Хотя и не прочь немного сместить с себя внимание… Угадайте, на кого.
— А что это ты не пьешь? Мы, наконец, дождались? — поигрывает бровями Зуля. Вот же! Сказано — генеральша, все она замечает.
Примерно через год после свадьбы — на которую мы в целях безопасности решили вообще никого не приглашать, ограничившись лишь родными и близкими — я вдруг поняла, что, наверное, готова стать матерью.
Хотя, если честно, меня саму эта мысль слегка ошарашила. Нет, детей я всегда любила. Особенно чужих. Которых можно было потискать, умилиться, а потом вернуть родителям и спокойно лечь спать. Но тут… Тут что-то изменилось. Может, повлияло то, что и Ива, и Зуля родили. Их пример, отношение к ним мужчин… Это было так трепетно и… В общем, мне хотелось того же. Да и в целом, когда ты чувствуешь себе настолько защищенной, неизбежно захочется не просто свить с любимым гнездышко, но и кем-то его заполнить.
В общем, однажды, в один из долгих зимних вечеров между очередными его очень важными турнирами, я просто взяла и сказала как есть:
— Мне кажется, я хочу ребенка.
Рамиль в этот момент пил воду. Так что я выбрала не самый удачный момент…
Он поперхнулся, отдышался, вытер рот тыльной стороной ладони и так на меня глянул… Кажется, я никогда не забуду его лицо.
— Ребенка? — переспросил он спокойно.
— Ну… да.
Рамиль кивнул. Потом еще раз. И замолчал. Нет, к его чести, он правда старался не выглядеть человеком, которого я своим предложением невольно подтолкнула к нервному срыву. В тот вечер он меня особенно нежно обнимал. И вообще вел себя так, будто совершенно нормально воспринял новость о том, что мы потенциально собираемся произвести на свет нового человека.
Но я-то его уже знала. Знала очень хорошо… Поэтому просто отложила этот разговор на потом, дав ему время как-то привыкнуть к этой мысли.
Зря.
Насколько зря — я поняла ровно через месяц, когда снова подняла эту тему.
Потому что оказалось: все это время Рамиль не привыкал. Он готовился. Господи. За месяц мой слетевший с катушек муж успел прочитать столько литературы о планировании беременности, словно беременность предстояла не мне, а ему. На его ноутбуке были открыты вкладки вроде «подготовка мужчины к зачатию» и «современные протоколы прегравидарной подготовки».
Прегравидарной. Я до этого даже слова такого не знала. Хотя не сказать, что подходила к вопросу планирования беременности спустя рукава.
Но он это слово выучил наизусть. И понеслось.
Оказалось, перед беременностью нам нужно сдать анализы, провериться на дефициты, пройти лечение у стоматолога, скорректировать питание, снизить уровень стресса. Ха-ха. И это учитывая, что стресс я испытывала исключительно при слове «прегравидарный».
Через два месяца подготовки у нас дома появился очиститель воздуха. Потом увлажнитель и бризер. Потом какой-то суперортопедический матрас «для правильного положения позвоночника во время беременности». Судя по стоимости, матрас должен был выносить ребеночка за меня. Иначе, с чего бы ему стоить триста тысяч?
Рамиль пересмотрел наш рацион. Режим сна. Мой кофе.
— Две чашки в день — это много.
— Для кого?
— Для женщины, планирующей беременность.
— Пока я только вынашиваю план убийства.
Он пропустил мои угрозы мимо ушей. И сдал гребаную спермограмму. Покажите мне другого мужика, который пошел бы на это доброй воле! Стойте. Не надо. Нет таких!
— Даже не спрашивай, — предупредил он с порога, вернувшись после «этой унизительной процедуры».
Я и не спрашивала. Потому что смеялась. Долго. Пока не начала икать.
Через полгода подготовки я начала подозревать, что он никогда не согласится с тем, что мы достаточно готовы. Потому что Шакиров просто не умеет делать что-то наполовину. И чем важнее для него происходящее, тем более отчаянно он пытается это все контролировать.
Поэтому однажды я просто решила, что с меня хватит, и перестала пользоваться барьерной контрацепцией. Ну и вот… Я не пью, да. Потому что неделю назад мой тест показал заветные две полоски.
— Девочки, мы дождались! Шакиров таки сделал Марише бэбика… — радостно хлопает в ладоши Зуля. Подружки вскакивают со своих мест. Бросаются меня обнимать.
А я… Конечно, я тактично умалчиваю, что еще непонятно, кто кому сделал. У меня такое чувство, что это я поимела Рамиля. Но что уж… Учитывая его особенности…
Звенят бокалы. Дамы пускаются в воспоминания. У кого и как все проходило, и чем закончилось. Опыт у моих девчонок преимущественно положительный. Если не принимать во внимание бабку Ивы Клару Романовну, которая, впрочем, рожала шестьдесят лет назад, так что думаю, ее негативный опыт не очень релевантен в наше время.
Поскольку среди моих подружек либо совсем пожилые леди, либо молодые мамочки, сильно мы не засиживаемся. Поэтому когда Рамиль возвращается со встречи с матерью и бабкой, которые — о чудо! — происходят все чаще на нейтральной территории, я даже успеваю прибраться за гостями.
Почему Рамиль теперь предпочитал встречаться с матерью и бабушкой в городе, а не дома? Все просто. Он их дрессирует. Почему-то даже после нашей свадьбы Динара Александровна так и не поняла, что не может появляться на пороге нашего дома, когда ей взбредет в голову.
Первый раз они приехали «на пару дней».
Прожили неделю.
Второй — через месяц, «просто повидаться». И как-то незаметно остались почти на месяц.
На третий раз Рамиль не выдержал. Сначала очень спокойно напомнил, что у всех взрослых людей есть телефоны. Потом объяснил, что предупреждать о визите — нормальная практика. А после четвертого внезапного появления, во время которого мы вообще-то были заняты очень важными супружескими делами, принципиально снял им номер в гостинице.
И с тех пор стоял насмерть.
Нет, в открытую они уже почти не конфликтовали. Динара Александровна слишком уважала сына, чтобы идти против него напролом, а я слишком любила Рамиля, чтобы вмешиваться в их разборки. Поэтому у нас сложился своеобразный пакт о ненападении.
С моей семьей, кстати, таких проблем вообще не существовало. И, думаю, именно это в конечном счете утвердило Рамиля в мысли, что внезапные визиты его родни — довольно сомнительная практика. Моим бы и в голову не пришло заявиться без приглашения. Мама до сих пор спрашивала: «Марин, а Рамилю точно удобно, если мы приедем?». Да и на сколько они приезжали? На пару дней. Когда Ане потребовалось обследование.
В общем, вытираю со стола, когда от резкого запаха стоящих на нем цветов меня внезапно начинает мутить. Ух ты! Так вот ты какой — токсикоз?! Опираюсь ладонями о край. Делаю медленный-медленный вдох сквозь зубы, когда слышу шаги.
— Что случилось? — моментально подскакивает ко мне муженек. Да ладно, я что, вот прям так плохо выгляжу?
— Голова закружилась. Наверное, устала просто.
— Или?..
Сердце подскакивает. Поворачиваю голову, скользя по лицу мужа подозрительным взглядом. Да нет… Он не может знать. Я оттягиваю этот момент до победного, понимая, что как только Шакиров узнает про беременность, наша счастливая семейная жизнь неизбежно превратится в спецоперацию по вынашиванию наследника. С графиками. Врачами. И с контролем всего, что можно контролировать.
— Может, дело в задержке?
Да нет! Ну… как так? А собственно, чему я удивляюсь. Он все всегда замечает!
— Может, — сиплю я. — И… как давно ты в курсе?
— Дней семь…
То есть с первого дня. Да блин.
— И молчал?!
Вот это совсем… Совсем на него не похоже!
— Ждал, когда ты сама скажешь.
Я смотрю на него во все глаза. Рамиль устало проводит ладонью по лицу и неожиданно тепло улыбается.
— Вдруг ты хотела сюрприз сделать. Я все испортил?
Трясу головой — нет! Мне такое и в голову не пришло бы. Потому что такими сюрпризами Шакирова можно и в гроб загнать. Ну, я так думала… А он ничего, вон. Держится.
Правда, садится, не доверяя ногам. Но обнимает меня за бедра. И утыкается лбом в живот. И сидит. Просто сидит так несколько секунд…
Молча. У меня внутри в этот момент буквально все плавится.
— Рамиль…
Он медленно выдыхает. Поднимает голову. Какие же у него глаза… Шальные. Счастливые. Испуганные. И абсолютно точно влюбленные.
— Я так сильно тебя люблю, Марин, — говорит он хрипло. — Ты даже не представляешь.
— Почему же? Я тоже тебя люблю. Очень-очень. Ты — лучшее, что со мной случилось.
— До него? — он мягко проводит по моему животику.
— Нет. Не до. Лучшее…
— Он родится, и ты запоешь по-другому.
— Ревнуешь?
— Нет. Так и должно быть. Наверное…
Со смехом сгибаюсь пополам и утыкаюсь в его макушку.
— Даже когда он родится, это будет все равно второе по важности событие в моей жизни. А первым со мной все же случился ты.