Марина

Утро пахнет кофе и влажной землей. Прохладно… Я сижу на ступеньках дома и, поджав под себя ногу, наблюдаю за тем, как хмурый Шакиров кидает лопатой чернозем в короба. И да, даже с лопатой он выглядит абсолютно роскошно.

— Опять на меня пялишься, — бурчит Рамиль, не поднимая головы.

— Потому что у меня все еще есть глаза. Да и чем еще мне заниматься, когда ты запретил помогать?

Он правда так сделал! Сказал — это тяжело. Что тяжело? Кидать землю? Ну, да. Так и я не хрустальная.

— Можешь приготовить обед.

— О, нет. Мне нужно зализать раны после утренней битвы. Лучше я принесу рассаду.

Допив остатки кофе, плетусь в дом. Склоняюсь над первым ящиком и вдруг чувствую на себе чей-то недобрый взгляд.

— Это еще что? — интересуется Динара Александровна.

— Рассада. Хотите помочь высадить?

— Нет.

Ну, я так и думала. Равнодушно пожав плечами, дескать, не хотите — как хотите, подхватываю ящик и выношу на улицу. Судя по шороху гравия, эта мегера плетется за мной. Что ж. Ее ждет сюрприз.

Зайдя на наш огородик, ставлю ящик с рассадой поближе к грядке, которую Рамиль к тому моменту успевает заполнить землей больше, чем наполовину. С таким помощником работа спорится гораздо быстрее, чем могла бы. И хоть мне все еще сложно понять, на кой черт я в это вообще вписалась, меня переполняет благодарность за то, что он взялся помочь. Проходя мимо, зачем-то сжимаю его красивые пальцы. Шакиров впивается в меня взглядом.

— Рамиль, ты что вытворяешь?! — визжит где-то фоном «свекровь». Я облизываю губы, Рамиль зачарованно встряхивает головой, и мы синхронно оглядываемся.

— Ты с ума сошел?! — всплескивает она руками. — А эта твоя куда смотрит?!

— Меня зовут Марина, — в очередной раз напоминаю я. Однако мать Рамиля делает вид, что меня здесь нет.

— Посмотри на себя… У тебя все руки в земле! Как ты собираешься играть… такими руками?!

Шакиров переводит растерянный взгляд на свои чуть припыленные конечности. И бесстрастно констатирует:

— Я их помою.

Прыскаю в кулак, чтобы не усугублять ситуацию смехом. Хотя… Если честно, я же не знаю, какие там у них правила. Может, и впрямь — не дай бог, где-то увидят грязь?

Динара Александровна бросает на меня очередной ненавидящий взгляд, без проблем вычислив того, кто подбил ее сыночку к непотребствам. И еще сильнее заводится:

— Ты… Ты… Да у него же турнир через неделю! Рамиль… Ну… как так? Что ты творишь?! Я не понимаю! Ладно, она… Что с нее взять, но ты-то… — «свекровь» на полном серьезе начинает рыдать. — У тебя руки в мозолях! Ногти в траурных рамках… А если спина опять разболится, что ты будешь делать?! Ну, вот чем ты думал?

— Известно, чем, — присоединяется к нападкам непонятно откуда взявшаяся бабушка.

Чувствую себя максимально неловко. Закусив губу, кошусь на его руки. Так-то Динара Александровна, конечно, прилично сгустила краски. Но все же… И теперь ему не видать победы? И что теперь делать? Я не хочу стать причиной краха его карьеры. Не хочу, чтобы он меня возненавидел! А это случится. Может, не сразу, да, но со временем, обязательно!

Узнав Рамиля немного получше, мне нетрудно понять, почему он так болезненно относится к своим промахам. Для него проигрыш — не просто неудача, потому что вся его самооценка, похоже, завязана на том, выиграет он или нет! Да-да, это стремно, но он буквально измеряет собственную ценность цифрами. И если из-за меня он провалится в этой своей Дохе… У меня пересыхает во рту. Я даже примерно не представляю, как устроен шахматный рейтинг, но точно знаю, что второе место его не радует. А если и это не предел? Что если он рухнет ниже, и в этом будем виноваты лишь я да долбаная рассада?! Вот что тогда?

Мне кажется, я начинаю понимать, что такое паническая атака!

— Да все нормально, мам, — отмахивается Шакиров. — Мне на свежем воздухе лучше думается. А руки можно отмыть.

Я быстро отвожу взгляд. И опираюсь рукой о раскинувшееся над головой дерево…

— Правда, все нормально? — уточняю, бегая туда-сюда по его лицу внимательным взглядом. Рамиль удивленно моргает:

— Конечно. А с тобой?

— Я в порядке. Просто все это очень неожиданно. Я же не знала, что у тебя турнир.

— Не знала она, — фыркает Динара Александровна.

— Мама! — одергивает мать Шакиров, делая явные успехи в нелегком деле отстаивании личных границ.

— Ладно, — психует Динара Александровна. — Делайте что хотите. Пойдем, мам…

Через несколько секунд хлопает входная дверь, и следом за этим становится тихо-тихо. Слышно только задорное чириканье заливающихся в соснах птиц.

— И надолго ты уезжаешь? — решаюсь уточнить я.

Рамиль проводит ладонью по затылку.

– Недели на три.

— Почти на месяц, — не могу скрыть своего удивления. Ничего себе! Мы знакомы всего ничего. Но от мысли, что мы так надолго расстанемся, становится неспокойно.

— Это важный турнир? — уточняю я.

— Достаточно важный, да, — соглашается Рамиль и вдруг выпаливает: — Поедешь со мной?

— В Доху?!

— Ну, да.

Загораюсь от его предложения, потому что просто обожаю путешествовать! Может быть, потому, что до встречи с Артемом у меня совершенно не было такой возможности. Да я из нашего района выезжала от силы раз пять!

— Я не могу, — сникаю.

— Почему? Только не говори, что у тебя нет загранника.

— Загранник есть. А еще у меня есть работа.

— Увольняйся.

— Ну, да… — закатываю глаза.

— Я серьезно.

— Нет, Рамиль, это абсолютно исключено.

Наверное, я замечаю это излишне резко. Потому что Шакиров хмурится.

— Почему?

— Потому что я не могу так поступить с Ивой. Она меня очень выручила, когда я осталась у разбитого корыта! — всплескиваю руками я. — Я не могу просто взять и свалить без отработки!

Рамиль молчит, переваривая мои слова. Я вздыхаю.

— И потом, если я уеду, кто будет поливать наш огород? Или… Ты, наверное, не захочешь, да, чтобы я здесь жила в твое отсутствие?

— Не говори глупостей. Конечно, ты останешься. Но, может, все же можно что-то придумать? Отпуск там, я не знаю…

— Да не заработала я еще отпуск! Нет, Рамиль. Как-нибудь в другой раз.

— Ладно, — неожиданно легко соглашается Шакиров. — В другой, так в другой. Время пролетит быстро, — и вновь берется за лопату. Но тут уже не согласна я...

— Эй, постой. Может… — оглядываюсь на дом. — Ты правда занят, а я тут со своей рассадой. Если что — иди, занимайся своими делами. А здесь я и сама управлюсь. Тем более что ты уже здорово мне помог, и осталось совсем немного.

— Закидаю землю и пойду, — набычивается Рамиль.

Ну, раз он так, то кто я такая, чтобы спорить?

Сажусь рядом. Высыпаю на землю пакетики с семенами, решая важную задачу — куда и что сажать.

— А если по-нормальному уволиться? — вдруг возвращается к завершенному вроде бы разговору Шакиров.

— Я не буду увольняться, Рамиль, — терпеливо повторяю я.

— Почему? Это же явно не то, чем ты хотела бы заниматься.

— Возможно. Но проблема в том, что я до сих пор себя не нашла. И работа в клубе в данном случае — лучший вариант из возможных.

— Я просто не понимаю, зачем тебе в целом работать, если тебе это не нравится?

Ну, я даже не удивлена, что он не понимает… За него можно только порадоваться.

— Не обижайся, но в тебе сейчас говорит сноб. К сожалению, большинство людей ненавидят свою работу и ходят на нее лишь для того, чтобы не умереть с голоду.

— Если дело исключительно в этом — я могу платить тебе зарплату жены.

Ох, какой же тяжелый он человек! Платить он мне собрался…

— Ну, да. А потом тебе надоест этот спектакль — и я окажусь на улице без работы и перспектив. Нет уж. Спасибо. Плавали — знаем. Я не хочу оказаться в настолько уязвимом положении еще раз.

Шакиров возвращается к лопате. А я подхожу к заполненному землей коробу и принимаюсь рыть траншею под высадку помидоров. Нам достались и так не самые сильные растения, а за два дня, что прошли, пока мы обустраивали огород, они окончательно сникли… Надо бы все хорошенько удобрить.

— А если я исключу… — опять подает голос Рамиль.

— Что именно исключишь? — недоумеваю.

— Уязвимость.

— Каким образом?

— Ну-у-у… Например, например, я мог бы закинуть на твой счет какую-то сумму на поддержание штанов, если мы вдруг расстанемся.

Сглатываю. Прикапываю корешок… Стираю рукой пыль со лба. Но сколько ни оттягиваю ответ — не могу понять, на кой ему это надо. Да и в целом…

— Рамиль, — шепчу, тайком оглядевшись по сторонам, — кажется, ты забыл, что мы встречаемся понарошку!

— Это можно в любой момент исправить.

Вздыхаю. И вновь отвожу взгляд, не в силах больше делать вид, что я не замечаю его интереса. Уже более чем очевидно, что в какой-то момент этот невозможный мужчина решил, что я вполне гожусь на роль его девушки. Зачем ходить далеко, да, когда такой вариант под боком… Я не соврала, что после предательства Артема у меня появились некоторые проблемы с самооценкой. Но все же я осознаю, что довольно привлекательна. А мужчины падки на красоту.

И если бы речь шла о каком-нибудь другом парне — простом, веселом, легком, эмоционально стабильном, я бы, может, даже попробовала. Но это же Рамиль! А у меня после Тёмы сломалась внутренняя навигация. Я больше не доверяю себе и своим чувствам. Я не уверена ни в одном своем даже самом простом решении, так как я могу решиться на подобную авантюру?!

Нет-нет, из этого точно не выйдет ничего толкового. Мы наворотим какой-нибудь лютой херни. Я вся в раздрае. А у него вообще психика как минное поле. Он может молчать часами, а потом вдруг посмотреть так, что у меня колени подкашиваются. Может быть нежным — и через секунду снова закрыться. Может ревновать к человеку, которого даже не знает. Зачем мне эти качели? Я не хочу втягиваться в чужие проблемы. В конце концов, меня хватает своих!

Плюс его мать. Это вообще отдельный вид извращения.

Видно, я слишком погружаюсь в свои мысли, потому что в какой-то момент Рамиль теряет терпение:

— Понятно. Я не в твоем вкусе.

— Да при чем здесь это вообще?!

— Значит, в твоем? — сощуривается, закидывая очередную порцию земли, излишне резво махая лопатой. Даже интересно, как он так лихо перевернул наш разговор с ног на голову?

— Ты, что ли, на комплимент напрашиваешься? — интересуюсь, бросив на него недоверчивый взгляд.

— Я хочу понять!

— Ладно. Окей. Ты симпатичный. И, в общем-то, совсем не такой придурок, каким показался при первой встрече.

— Вот уж спасибо.

— Нет, а что я могла подумать?! Ты даже не поздоровался!

— Не люблю пустых разговоров.

— И в целом людей, — тычу в него грязным пальцем. — В этом-то и проблема. Мы слишком разные. Нет, я согласна, какое-то время это можно не замечать, но рано или поздно наши различия станут проблемой.

— Зачем думать о том, что может никогда не случиться?!

— Потому что именно так устроен человеческий мозг! В целях безопасности мы неизбежно просчитываем будущее, а когда не можем этого сделать — начинаем психовать и тревожиться.

— То есть дело только в этом? А в целом… я тебе не противен?

Да блин! Мне его почти жаль. И я ненавижу себя за это чувство, потому что человеком, каким он себя сделал, впору гордиться.

— Ты мне не противен, Рамиль.

— Тогда давай на этом и остановимся.

Не глядя на меня, он откладывает лопату. И пробормотав что-то невнятное, уходит в дом. Вот. Вот, о чем я говорю. Шакиров даже этот разговор не вывез. Хотя сам же его и начал. Ну, или же он нарочно решил его не продолжать, оставляя мне шанс передумать. Не знаю, что хуже…

Да блин! Шмыгнув носом, высаживаю следующий кустик. И еще, и еще. Набираю воды, убрав подальше злосчастный шланг. Поливаю высаженную рассаду. Рою еще канавку. Засеиваю семена зелени. Сую махонькие луковки. Солнце медленно катится по дуге… В животе урчит. Интересно, мегеры что-нибудь приготовили? А если да, то накормили ли этим Рамиля? Или он все же смог отстоять свои пэпэ-принципы?

Особенно интересно в контексте его скорого отъезда. Он же не думает, что я останусь жить с ними под одной крышей?