Рей Картер редко отличался примерным поведением, но каждый его неправильный поступок расценивался почти как преступление.

Все началось с детства. Ему ставили в пример кузенов или Арчи и требовали, чтобы он на них равнялся и в такие моменты он действительно чувствовал себя виноватым.

Его ругали — он был уверен в правоте взрослых.

Постепенно взрослея в нем зарождалось чувство справедливости, которую готов был отстаивать, но его не слушали. И он снова был виноват.

В своих мыслях — Рей часто искал ответа, что он делает не так. Так было до тех пор, пока он не сделал для себя простой и логичный, по его мнению, вывод…

От него всегда ожидали больше чем он мог дать. В нем хотели видеть того, кем он не хотел быть.

Отец ждал, что он продолжит его дело. Отец Рея ожидал не только подчинения его решению, но и следование его модели ведения дел.

Дядя, он же ректор колледжа, рассчитывал видеть в нем лучшего студента и достойного гражданина в его понимании. Даже девушки и друзья видели то чего никогда не было. Или то, что он не хотел предоставлять.

Рею все больше надоедала такая позиция окружающих и все меньше его задевала. Постепенно «ожидания окружающих» превратились шум за стеклом его собственного вакуума.

Его хотели максимально социализировать, но постепенно в нем, наоборот, сформировалась социопатия.

Люди проходили через его жизнь, и он привык не концентрировать на них внимание.

Знал, что найдутся поводы в чем-то не оправдать их ожидания. Со временем привык смотреть на них свысока и насмехаться над их разочарованиями. Они появлялись и исчезали. Позиция Рея в отношении его окружения работала, и он все чаще это подмечал. Чем циничнее он себя вел, тем меньше от него что-то ждали и мирились с каждым его поступком.

Окружающие, со своим мнением, казались ему блеклыми и незаметными. Рей делал небольшое исключение для некоторых своих друзей, но ровно до тех пор, пока они мирились с его взглядами.

Все было на своих местах.

В конце концов зачем быть лучше, если твой маленький социум ищет в тебе демонов. Люди имеют право видеть то что хотят. Так думал Рей.

Но, она смотрела на него просто как на обычного студента старшекурсника. Как на простого парня, который ей даже не сильно то понравился.

Изначально Куинн не показалась ему интересной. Обычная серая мышка с острыми плечиками в мешковатой одежде и на удивление наглым взглядом за нелепыми круглыми очками в пол лица.

Эта маленькая мышь взбесила его своей надменностью, и он откровенно готов был послать ее куда подальше. Или воспользоваться своими связями и вышвырнуть ее из колледжа, но точно не возиться с ней. Рей не собирался брать себе студентов под опеку, об этом сразу заявил своему дяде ректору. И дядя, словно на зло, подсунул ему Куинн, которая как по заказу еще и ирландкой оказалась. Рей ненавидел ирландцев. А очкастые серые мыши с дурацкими гульками и в одежде размера плюс сайз на тощенькой фигурке с ирландскими корнями — вызывали особое отторжение.

Но маленькая паразитка не сдавалась, стала выдвигать свои условия, да еще с гонором словно он ей что-то должен. И это вызывало у него немного уважения к ней. Рей, тогда сделал вывод, что девочка из бедных и учится хочет. Смелость и упорство он считал достойными качествами.

Он хорошо запомнил, как Куинн реагировала на сказанные ей грубые слова, с чувством собственного уважения и вскинув подбородок. Смотря как на равного. Она не хамила в ответ и не лебезила.

Первые минуты знакомства он ожидал услышать от нее резкие выпады, неумелые пассажи дерзости, смешанные с тривиальным хамством и прочие нелепые стремления показать себя «ни такой как все». В Куинн этого не было. Не было стремления выслуживаться.

Рей Картер столкнулся со стеной безразличия и дежурной учтивости, по началу злящей до скрежета в зубах. Потом ему это казалось даже забавным, но непривычным. Для себя он отметил присущий ей плохо скрываемый цинизм, влекущий за собой диссонанс в его восприятии девушки.

За короткий промежуток времени она разрушила привычный ритм его жизни. И как назло, не столкнуться с ней в колледже оказалось сложной задачей. Раз за разом они случайно пересекались и каждый раз при странных или пикантных обстоятельствах. И после каждой короткой встречи он все больше убеждался, что в ее голове творилось черти что.

Флер ее «правильности и банальности» развивался быстро и окончательно, оставляя вопросы. В них он, по началу копаться не хотел. Но ее «сумасшествие» заражало, заставляло к Куинн внимательнее приглядываться. Он выстраивал разные версии «Что с ней не так» и не одна ему ни казалась правдивой. Но ему нравилось предполагать.

Возможно с ней все было как надо, просто он выдавал желаемое за действительное. Так или иначе — Рей нашел источник интереса. И сам не заметил, как постепенно пропитался ею.

Так она вошла в его жизнь, пробуждая в нем новые, непривычные чувства.

Сейчас Рей вряд ли мог сам себе ответить на вопрос, в какой момент он увидел в ней девушку.

Ночью, после дня, наполненного бесконечными случайными встречами с Куинн, он лежал в кровати и перечитывал их с ней короткую переписку. Он долго не мог заснуть. Вспоминал несколько важных для себя моментов их последнего живого общения в колледже. Многое казалось ему странным. И самым странным для Рея было то что, ему было стыдно, за то при каких обстоятельствах они оказались в одной аудитории.

Рей задавался вопросом, было ли ее безразличие реальным, или в будущем она запомнит этот случай. Как это скажется на ее отношение к нему. Ему должна была эта ситуация быть безразличной, но нет. Это вызывало у Рея легкое негодование.

Он крутил в руках банку с таблетками, которую нашел в аудитории. Куинн отрицала, что они были ее, но он был уверен — она лжет. Он пробил этот препарат. Оказалось, что довольно серьезный антидепрессант.

Тогда он задумался, какие события могли привести к тому, что она употребляет антидепрессанты? И как она сейчас без них обходится? И главное, что произошло тогда в аудитории? Рей хорошо помнил, как она потеряла сознание.

Вопросы формировали маленькие фрагменты, которые все не могли сложиться в единый пазл.

Он не умел общаться с девушками. Они были в его жизни и их было не мало. Обычно чтобы вызвать их интерес к себе ему не надо было что-либо делать. Но с Куинн оказалось все сложнее. Она не испытывала к нему интереса и надо было суметь выстроить диалог. Найти нужные слова, чтобы расположить ее к себе. Как раз разговаривать он не любил.

Но у него был один козырь. Он мог ей помочь как наставник и этим привлечь внимание.

Все получилось спонтанно, Рей позвал ее к себе на вечеринку. По началу он думал, что она откажется без раздумья, но неожиданным для него было и то, что она пьет.

Новая нестыковка.

Куинн не затворница и похоже лояльна к тусовкам. У Рея с самого начала привычки Леты вызывали смешанные чувства. В какие-то моменты их недолгого общения, он все больше утверждался во мнении, что Лета и первые впечатления идут разными дорогами. Она разрушала одним своим существованием как минимум парочку стереотипов. И именно это в ней ему особенно нравилось. Она могла быть в чем-то похожей на него самого. Ему было приятно, очень приятно думать, что это было так.

Все изменилось, на этой проклятой вечеринке. Когда Куинн решила спеть, в его сознании окончательно что-то сломалось.

Застыв, Рей скользил глазами по ее хрупкой фигуре и слушал. Ее голос пробивался в разум, впечатывая в сознание всю картинку в целом.

Он и представить себе не мог, что у девушки, которая показалась ему такой нелепой при первой встрече, может оказаться настолько сильный голос. Рей задавал себе вопрос «Она вообще реальна?».

Несколько фрагментов добавились в общую мозаику. Теперь он нашел подтверждение своей догадки. От нее, так же, как и от него ждали чего-то большего. И, похоже эти ожидания Куинн не оправдала.

В одно мгновение она стала для него, если не самым важным человеком, то той, кто мог им стать. Родственной душой.

В его глазах она выглядела ангелом, который существовал в реальности.

И Рей прекрасно отдавал отчет себе в том, что знал ее недостаточно хорошо. Они мало знакомы. Это все было не важно.

Для него существовала теперь только одна очевидность — она Ангел. Даже если у нее есть пороки, он все равно видел идущий от нее свет и чувствовал неосязаемое тепло.