Как назло официант сказал, что у них сегодня акция на виски: от двух порций на человека — третий стакан бесплатно.

Мы решили поучаствовать активно в акции. Через полчаса на столе стояли двенадцать пустых стаканов... Светка елозила ими по столу, играя в наперстки с кольцом...

— Угадай, где оно? — ржала она, довольная своей игрой.

Я не могла сфокусироваться... Ткнула пальцев наугад.

— А не-ет... Не угадала. Вот оно.

Официант несколько раз подходил и обеспокоенно спрашивал: можно ли забрать стаканы. Светка огрызалась. Это мои стаканы.

А потом как закричит:

— Сейчас Федору Михайловичу позвоню!

Официант, поджав “хвост” и меню, убежал обратно.

Я томно посмотрела на подругу. Она тоже уже была не в фокусе... Но меня распирало любопытство.

— А, Федор Михайлович это кто? — спросила я, чувствуя, как язык просто отказывался четкого выговаривать звуки. На каждом слове приходилось делать тяжелый выдох. — Хозяин … этого … ресторана?

Светка захихикала, как Настя Войлокова в программе у " Алены Блин"...

— Хи-хии... — она низко склонилась над столом и зашипела на меня, сквозь смех: — Ты что… не знаешь Великого Федора Михайловича?

— Нет, — совершенно серьезно ответила я, пытаясь удержать голову (она безумно стала тяжелой): — Ты нас знакомила?

— Федор Михайлович … Это же, — Светка возвела руки к небу, — ДОСТОЕВСКИЙ...

Я оторопела. Как литературный гений был связан с этим рестораном и нашим двенадцатичасовым (пополудни) запоем.

— Просто звучит! Понимаешь! — это "понимаешь" уже прозвучало в стиле Бориса Николаевича.

Я не сдержалась и заржала. Светка тоже.

Через секунду одним пустым стаканом на нашем столе было меньше. Вдребезги.

К нам подошла взволнованная управляющая, понимая, что мы девушки “непростые” и снами лучше по-хорошему. Светка заверила ее, что все в полном порядке. Но нас все же попросили покинуть общепит.

— Можно нам такси, пожалуйста, уговорила она ее. Не волнуйтесь. Мы все оплатим...

Та согласилась.

— И двойной виски со льдом. Так, на дорожку...

На нас смотрел уже не только персонал, но и посетители.

— Они не знают, кто такой Федор Михайлович, а — мы, — Светка толкнула меня в плечо, — а мы-то знаем... Он — Великий человек!.. И я — Великая, и ты — тоже...

Спотыкаясь и падая мы выползли из респектабельного московского заведения. Дальше была какая-то невыносимая полоса препятствий: крутящиеся двери торгового центра. Светка резко тормозила, хватаясь за стекло, и они останавливались, блокируя выход и вход… Народ проклинал нас…

...

Я не помню как неожиданно стемнело. Очнулась: мы сидим на детской площадке, Светка тяжело дышит на мороз, катая снеговика. Один шаг был готов.

— Я думаю в тебя Устинов влюблен... и ты в него… — вся нараспашку кричит она мне.

Меня начинает знобить от трезвости. Как мы здесь оказались? Где пакеты? Мы были дома? Что происходит?

Светка с усилием пихает большой снежный ком вперед:

— Как же я вам завидую. Это же можно только мечтать о том, чтобы ты — любила и он тебя — любил … и больше ничего... никакого бл..я...ства с женами и изменами … и абортами… Красота! Красотища какая — эти нормальные отношения….

Я чувствую себя взъерошенным воробышком на морозе, который никак не может согреться, потому что попа прилипла к железно качельке. Что мы тут делаем?

Через мгновение Светка подскользнулась и упала... И этой ей понравилось. Она стала елозить ногами и размахивать руками, делая из себя ангела...

— Смотри-и-и! Как я умею... — кричала она.