Мы сидели на кухне, за столом, и как завороженные всматривались в две полоски.
— Может еще сделаешь? — с тупым отчаянием спросила я.
Светка сжала губы.
— Это третий... Все ясно...
Я смотрела на нее сначала с любопытством, потом с ожиданием, а затем с беспокойством.
— Это конец! — выдохнула она, резко смахивая со стола тест.
— Ну-у-у... — я не знала нужных слов утешения. Мне стало страшно. Очень страшно.
Светка стала рыдать, прикрывая лицо руками:
— Мой карьере конец. Я никому не буду нужна... И так... все через одно место...
Мои слабые попытки утешения она не слышала и не чувствовала.
— Как? Как ты такое говоришь... Ну, успокойся...
— Чего? Я в панике! Что мне делать? — с озлобленностью смотрела она меня.
— Ты ему говорила? Может быть твой Колобок на тебе еще женится. Он женат?
До меня только сейчас дошло поинтересоваться статусом ее кавалера.
Светка отрицательно замотала головой.
— Я не буду ему говорить. Не вижу в этом смысла... Не хочу унижаться...
— Ты не права. Так нельзя. Сама за него решила... А может он давно хотел ребеночка? — мягко сказала я.
Подруга подняла на меня красные глаза с опухшим носом.
— Может еще... замуж позовет, предложение сделает, — любыми способами я пыталась из тьмы вывести нас на свет.
— Ты в это веришь? — глухо спросила она.
— Ты на себя посмотри: красавица, умничка... Да такая всем мужикам нужна, — слова ободрения заканчивались. Но надо было удержать всеми силами сторону света для Светы.
Она еще несколько раз всхлипнула, вытерла слезы.
Потом замерла, как неживая.
— Что ты так? — в ужасе спросила я.
Она спокойной пожала плечами.
— А я... я не хочу....
— Дура, хочешь...
— Нет... я ничего не хочу … и ничего не чувствую...
— Так у тебя только первый месяц, — возражала я.
— Да хоть десятый, я к отцу ребенка ничего не чувствую... — вскипела она. — И как представлю: из-за малыша, пусть он будет даже самым красивым и милым, терпеть ЭТО не день и не два, а много лет... Не-е-е-т...
Я слила ее слова на шок и защитную реакцию.
Она встала и ушла в комнату.
А я сидела и думала: а если бы я забеременела от подполковника. Сохранила ли я малыша? От внутреннего ответа у меня пробежали мурашки...
Чтобы как-то утешить Светку я заказала роллы и пиццу. Она отказалась. Пришлось все есть холодным одной.
Светка ревела несколько дней, не покидая комнаты.
Я старалась не мешать ей в этом процессе. Так... Изредка подсовывала чай и бутерброды с печенькой...
Я знала, что ее Колобок сейчас где-то в командировке и она ждала его ответа на вопрос: что делать с ребенком?
Ответ Светлана получили через четыре дня.
— Гад! Урод! Козел! — кричала она из своей комнаты.
Я молча застыла в дверном проеме. "Вот гад!"
Светка ходила как помешанная: рыдая и запрокинув руки за голову.
— Он денег выслал... на аборт...
Во мне все умерло.
— Как?
— А вот так, Алина... — кричала подруга.
— И ты... Ты сделаешь?
Светка рухнула на кровать и заревела в подушку. Я накрыла ее одеялом, села рядом и сидела до тех пор, пока она не уснула. Сон лучшее лекарство. Надо только хорошо поспать...
В эту ночь я не могла уснуть. Даже чай с молоком и медом не помогал. Монстр был на удивление тих и практически не показывался на глаза, наверное понимал, что в этой квартире происходит трагедия. Необратимая история жизни, которая еще даже не родилась.
Я попробовала досмотреть сериал. Корея стала откровенно бесить. Сколько можно воскрешать этих героев, которые без конца и края гибнут? БЕСИТ!
Пошла, проверила Светку. Она перевернулась на другой бок.
Какой же подонок этот Колобок!
Где же сильные и ответственные мужчины, которые не бросают беременных и несчастных девушек...
Через два дня я пошла со Светкой делать аборт.
— Я просто хочу, чтобы хоть кто-то был со мной рядом, — молила она меня.
Я понимающе кивнула. Я бы тоже быть в этот момент не одна.
— И мы сохраним эту тайну навсегда. И никогда больше не будем говорить и вспоминать об этом. Хорошо? — брала с меня слова обещания.
— Хорошо, — выдохнула я.
— Алин, скажи честно: ты меня осуждаешь? Считаешь плохим человеком?