— Ты сердишься на меня? — подполковник выкладывал поочередно продукты на стол.

Я села и стала с интересом смотреть ему в лицо.

— А должна?

— Конечно, — его губы поджались, а брови съехались, как от резкой боли.

— Тогда — я сержусь, — выдохнула я, задержав дыхание. И добавила: — … раз мне положено.

Он поднял глаза, затем опустил, ища что-то на дне пакета. Пакеты меня уже бесили. Зачем это все — непонятно.

— Как нога?

— Уже лучше.

— Я рад. Очень рад!

Я подавила в себе злобный смешок. Однако! Все знал и не писал...

— Настолько, что пришел ко мне после того, как сообщил мне... Что ты от меня хочешь? — не выдержала, захотелось всю эту кутерьму с непониманием и неизвестными чувствами разрубить сразу.

— Хочу войти в Новый год абсолютно счастливым человеком, — абсолютно серьезно сказал он.

У меня перехватило дыхание. С сердцем снова были перебои. Злая Я требовала мести и крови... или хотя бы устроить скандал с выбрасыванием его продуктов в окно, и выталкиванием этого подлого мужика за дверь, на снег, без верхней одежды.

— А-а-а, — выдавила я из себя.

Подполковник сел рядом и взял мои руки в свои. Они были теплыми. И мне всегда очень нравилось, когда он так делал. В этот момент я ощущала себя под надежной и мощной защитой.

Но это плод моей бурной фантазии и истероидного типа личности. Как бы там сказал великий и могучий Михаил Лыбковой (инстапсихолог): "Невротик ты — Алина Викторовна. Пытаешься компенсировать отсутствие реальных отношений своей привязанностью и навязанной местью к подполковнику, потому что не знаешь, что такое любовь, забота и внимание со стороны родителей... Ты ищешь не мужчину, а папочку!".

Он слегка потряс наши руки вместе. Я вернулась к нему из своих мыслей.

— Поверь, я … я, — его глаза стали бегать по потолку. — Я не знаю, что между нами было. Ты красивая, умная, молодая … Благодаря тебе я понял, насколько я счастливый человек. Что у меня все есть и теперь будет сын. Я уверен, что будет мальчик. Так долго этого хотел...

На словах о сыне лицо подполковника просияло.

Я освободила свои руки.

— Хм … Мне сейчас надо быть счастливой от того, что ты счастлив со своей женой? Тебе не кажется это глупым и … может даже, как-то несправедливы по отношению ко мне?

— Поэтому пришел извиниться. За все. Я попытался разнообразить свою жизнь тобой. Признаюсь, меня подкупила твоя свежесть и энергия. Но … — он с облегчением выдохнул. — Как хорошо, что все это закончилось. Как я рад, что моя совесть чиста перед женой.

Я слушала и слушала его. И все больше верила в то, что он говорит. И не выдержала.

— Это я должна перед тобой извиниться.

— За что? — насторожился подполковник.

— Я это все затеяла не из-за … Не из-за любви к тебе... — я, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

Подполковник откинулся назад.

— А-а-а...

— И не из-за службы... — на всякий случай добавила я. — А из-за твоей жены... Много лет назад она стала причиной многих страданий в моей семье... Я никогда не прощу ей этого... Ты …

Я не могла закончить мысль, ком встал поперек горла и не давал говорить.

— Что ты говоришь? — резко вскочил подполковник, делая шаг назад, упираясь в плиту.

Я несколько раз выдохнула.

— Твоя жена была любовницей моего отца... Из-за нее он ушел из семьи… Из-за нее меня сбила машина. Из-за нее моя спортивная карьера и детская мечта разбились. Мама умерла... Отец опустился и пьет... Теперь ты счастлив? Ты счастлив тем, КАКАЯ хорошая у тебя жена? Как она жила до тебя и что успела сделать! — резко закричала я.