Ухоженная, красивая девушка с печальным взглядом уставилась на меня.

Ей очень идет этот пшеничный цвет волос. И она зачем-то вспомнила его руку в своих волосах с замиранием какой-то тоски.

Нет! Так дело не пойдет...

— Соберись, — приказала я себе вслух.

Светка тут же ожила:

— Че?

— Это я не тебе, — грубо отмахнулась я от нее и прошла к себе.

Повалилась на кровать, сжимая крепко телефон. И стала ждать …

Ждала, что он что-то напишет. Ну хоть что-нибудь... Тишина телефона и тишина комнаты… Я больно кусала губы, стараясь совладать с собой.

Представляю как он улыбается. Как нежно обнимает жену и целует ее в губы с поздравлениями и дарит мой букет, а она трепетно и нежно проводит по его волосам. Тут же с визгом "папка" подвергают девчонки и он кружит их по очереди.

Мелкая просится на ручки. Он подхватывает ее на словах: "Пап, посмотри как мы все накрыли и украсили! Все для мамы..."

Ее детская речь заставляет его сердце разорваться от умиления и счастья. И весь грубый, суровый и неправильный мир теряется, пропадает и исчезает. Семья — это все! И он дома, где его ждут и любят…

— У нас скоро будут гости... и будет пра-а-а-аздник. А ты торт купил?

— Купил...

— А свечки? — большие глаза дочки пытливо смотрят на него.

Он теряется.

— Свечки — нет. А надо было?

— Папка, ты че... — на детском личике появляется отчаяние. — А как мы будем желание загадывать? Оно же не сбудется… Свечки нужны…

В комнату входит жена.

— Кузя, не волнуйся... У нас свечки остались с твоего дня рождения, — целует дочь в щечку. — И мое желание обязательно сбудется...

— И мое... и мое… Я тоже хочу..."

— Аля, хочешь... — в комнату без стука влетела Светка и застыла в темноте.

Она замирает, оглядывает полумрак и понизив голос спрашивает:

— Все хорошо?

— Да! — скрипучим голосом отвечаю я.

Счастливая семейная картина стоит комом в горле.

— А что ты плачешь? — Светка пытливо всматривается в полумрак.

— Я???

Я провела по лицу рукой. И правда слезы.

— Я … да … так... кое-что вспомнила...

— А-а-а, — задумчиво протягивает Светка, с подозрением заглядывая мне в глаза. — Я там... бутеры приготовила, давай — поднимай своего червяка-обжору, накорми его. Или хочешь... можем пиццу заказать с шаурмой? Ах, черт! Мне нельзя много жрать углеводов до эфира, а то отеки будут на утро… Но пошли уже…

Я нехотя встала. Нащупала тапки.

— Что стоишь?! Троллейбусы у нас по квартире не ходят и метро тоже..

Светка заставила меня улыбнуться. Ее речь можно записывать в камеди отправлять.

Это секундная визуализация праздника была моими детскими воспоминаниями. Это был один из последних счастливых день нашей семьи... И Кузя — это я! Меня папа так называл, как домовенока из мультика.

В детстве я была очень на него похожа, особенно после шоколада.

— Ты идешь?! — Светка продолжала стоять в дверях. — И включи уже свет, а то ты меня пугаешь... Вся такая бледная, худая и холодная... Везет же некоторым — жрут все подряд и не толстеют.

Обожаю ее прямоту и сарказм. На такое даже не обижаешься.

— Я просто ведьма! — улыбаясь и отпуская воспоминания ответила я.

— Я об этом давно догадываюсь. Страшно жить… Ты знаешь, что с тобой страшно жить?

— А я так думаю, что ты уже Куклу Вуду купила? Да? — парировала я, выходя из комнаты.

Светка уже на кухне чем-то тарахтела и оттуда громко парировала:

— Нет! У меня канистра с дровами всегда наготове… Если что — сразу спалю! Чтобы всем легче жилось… Иди есть, веселее станешь.