— Мда-а-а, — протянул доктор.
Иваныч задумчиво задрал голову и крутил снимок в руках, просвечивая его на свету. Серьезно-задумчивое выражение лица сменилось на то, когда результат тебя очень не радует.
— Операция нужна … — говорил он свои мысли в слух. Потом резко осекся и с интересом посмотрел на меня: — Ты из спортивных?
Я молча кивнула.
— Мда... — он перевел взгляд, внимательно изучая мою ногу.
От ноющей и распирающей боли в лодыжке в горле стоял спазм, а потолок с лампами давил с невероятной силой.
Я с равными промежутками жмурилась и тяжело вдыхала.
— Бег? — гадал доктор.
— Коньки, — выдохнула я очередной раз, сглатывая слюну.
— Травмы были?
Какое это имеет значение? Говорить и вспоминать о том, что послужило разрушением не только моей мечты и семьи — не хотелось.
Но пристальный взгляд Иваныча не опускал. Пришлось ответить.
— Да,. авария … пятнадцать лет назад … перелом обеих ног... — выдохнула я, желая молча терпеть боль.
— Мда... неудачно сегодня упала …. Совсем неудачно.
Мне было почти все равно. Удачно или нет. К боли я привыкла, но разговаривать о ней — нет.
Доктор прикрепил снимок к световой панели и задумчиво потер лоб.
— Скоро хирург подойдет, он все расскажет... но, видно, что все сложно. Тебе должно быть сильно больно...
Он снова повернулся ко мне. В его глазах была забота и сожаление, словно мы уже стали родственниками.
— Больно?
Странный этот Иваныч, конечно, больно, но от твоего взгляда еще больнее. Хватит так пялиться!
Я процедила сквозь зубы:
— Нормально... Лекарство еще держит …
Оно перестало действовать минут двадцать назад. Моя спина взмокла от пота. И я переодически хваталась за край кушетки.
— Хм... Ну, терпи, Алина — генералом станешь!
— Ага, подполковником... — съязвила я, раздувая ноздри от нахлынувшего жара в ноге.
Иваныч расплылся с саркастической улыбке и тут же погрозил пальцем:
— Не шали... Живи своей жизнью... Вон, — какой парень у тебя!
И как в воду глядел... В дверь постучались, а затем вошел Сергей.
— Ну что? — тихо он поинтересовался у доктора.
Иваныч мрачно вздохнул, заложил руки за спину, и сказал:
— Плохо дело... Хирурга ждем...
— Вашего? — недоверчиво скривился Сергей.
— Ну не вашего … — пробурчал доктор, в его голове резко всплыла неприятная история с подполковником и возней с багровым перепуганным начмедом.
Дверь без предупреждения распахнулась.
Высокий мужчина в шапочке с пингвинами и в маске громким басом спросил, обращаясь только к доктору:
— Что тут, Иваныч, друг мой прелестный? Не дают тебе покоя сегодня? Вторые сутки на ногах? — и, не дожидаясь ответа, посмотрел на панель со снимком. — Ясно... Третья операционная свободна... Через тридцать минут начнем!
Я внимательно смотрела на мужчин.
Иваныч посмотрел на часы.
— Все! Отстрелялся! Пора на покой!
— Сегодня "Спартак" играет … Иди уже... выспись, как человек, — хирур дружески похлопал Иваныча по плечу и вышел.
Сергей подошел ко мне и печально заглянул в глаза. Я натянуто улыбнулось в ответ. И тут же слеза-предательница скатилась с уголка глаза. Подбородок обмяк и задрожал, поэтому я не говорила, а шептала:
— Документы в рюкзаке. Телефон — не знаю...
— Позвонить кому-то? — спросил сипуганный Сергей и сжал мою руку.
Я молча моргнула… "Ему" …
Он все понял! Ему! Кивнул...
И тут же хотел было поинтересоваться "Больно?" … Но сдержался и на выдохе мягко поинтересовался:
— Холодно?
Я крепко сжала губы в замок, замотала головой и промычала:
— Пройдет...
В палату вплыла огромная медсестра и анестезиолог. У последнего модная стрижка: по бокам все выбрито, а на макушке небольшая "пуговица" из пучка волос.
— Я думаю, что сегодня "Спартак" победит... — спохватился Иваныч. — И вы... — Алина — тоже... Леонид лучший хирург, которого я знаю. В миг соберет и снова бегать будешь.
— Бегунья? — вмешался анестезиолог, листая бумажки.
— Нет! Фигуристка! — важно сказал доктор и удалился, пожав всем руки.
— Так, Алина. Я задам вам несколько вопросов и мы начнем готовиться к операции... Ирина Игоревна, соберешь ее вещи потом, привези каталку и простыни.