Сначала никто не мог понять от чего мама ходит постоянно грустная и потерянная. И от чего у нее глаза красные.

— Я простыла, — грустно отвечала она на мои расспросы: что случилось? — Собирайся на тренировку. Я тебя отвезу.

— А заберешь?

— Нет. Заберет папа.

Я с радостью запихнула вещи для тренировки. Мне нравилось ездить на метро, но вот с папой после двухчасовой тренировки катания на льду и в холоде — это просто рай. Особенно зимой.

Я помню ту злосчастную тренировку, словно это было вчера.

Машка Сурикова снова завязала мне шнурки на ботинках, что я опоздала с прокатом и на меня за это раскричалась Агис:

— Алька, коровы и то быстрее собираются!

Агис по национальности грузинка и ее акцент каждому слову придавал особой "серьезности". Плюс она не стеснялась в выражениях, когда если кто-то из команды косячил и ленился. Она все принимала за личное оскорбление и пустую трату ее драгоценного времени. Еще она не выносила жалоб. И Машка этим всегда пользовалась. Она знала, что я никогда не наябедничаю на нее.

Мое терпение подходило к завершению. Я вынашивала свой план мести Суриковой, чтобы та завалила чемпионат раз и навсегда.

Я сделала круг, потом пару раз подпрыгнула, проверила баланс. Ботинки были в порядке. Агис внимательно наблюдала за нами.

— Алька, шевелись... работай... работай … так... Ногу! Куда? Сейчас подъеду и оторву эту кривую ногу. Хватит самодеятельности! — следом досталось Суриковой: — Машка — Промокашка, ты как кобыла отъела жопу свою... Опять "сникерсы" под подушкой прячешь. Завтра начну тренировку с взвешивания, если кто-то превысит сто грамм — на лед не пущу... Выгоню из команды к чертовой матери, раз вы жрать хотите больше, а не кататься... В сила, Алина?

— В спорте, — задыхаясь еле ответила я, закрывая круг после прыжка с выбросом.

— Дура, в дисциплине … По вам видно, что сил у вас нет, одни лентяйки собрались...

И тут случилось страшное: я набрала скорость и только хотела сделать аксель, как лезвие зацепилось за трещину и … я полетела к бордюру. И с силой ударилась головой.

Черт! Звон в ушах и темнота. Боль. Отключилась.

Очнулась в раздевал от острого нашатыря.

Агис стояла надо мной и пристально смотрела мне в лицо.

Потом спросила у медика:

— Ноги целы?

— У нее голова... — возражал врач.

— Мне плевать на ее голову, пусть без башки будет, но с ногами... у нее они на золото идут...

И вышла из разделки.

Доктор внимательно осмотрел меня:

— Ну как: тошнит? Голова болит? Кружится? Шум в ушах?

Я кивнула и попыталась лечь на бок.

— Эх, ну ничего... небольшое сотрясение... На лед сегодня не пущу. Иди домой. За тобой приедут?

— Да. Папа... — тошнота подкатывала к горлу.

— Отлично. Тогда полежит, а потом потихоньку собирайся. Два дня на лед не выходи и никакой физической нагрузки. Поняла?

Два дня? Я уставилась на доктора, как на палача. Для спортсмена это целая вечность.

— Да, два дня... Ты же не хочешь, снова упасть... А что случилось?

— Не знаю... как-то так… бах и лежу...

— Ну и лежи...

Я посмотрела на огромные часы в раздевалке. Конец тренировки через сорок минут. Папа всегда приезжает заранее и ждет на парковке. Я решила собраться и обрадовать его.

Через двадцать минут с я остолбенела на обочине перед пешеходным переходом. Мне надо было перейти дорогу и сесть в машину отца. Это было несложно. Я ее отчетливо видела. И как то, что там происходило …

Дорогие мои, спасибо вам за доверие и подписку!!! Всегда рада вашим комментариям и отзывам!