Устинов так ровно и уверенно ввел машину, что я невольно засмотрелась на него. И неожиданно для себя отметила, что все же это хорошо, когда за рулем мужчина. Чувствуешь себя настоящей девочкой... А не той столбовой и железобетонной девахой, которая все сама и все везде может решить.

Решать ничего не хотелось. Особенно сейчас... Наверное, мне сказался стресс от падения подполковника и сорванного плана.

Скорая неслась, а мы за ней.

Через двадцать минут мы были в местной, районной, больнице на окраине Москвы.

— А почему его сюда привезли? — возмутилась я, оглядывая сквозь лобое стекло полуразвалившееся одноэтажное здание, которое вряд ли могло кого-то спасти, так как само очень нуждалось в срочном и немедленном спасении.

— Сейчас узнаем...

Устинов вышел из машины и подошел к доктору, который наблюдал, как на носилках вытаскивают подполковника и уносят в открытые двери больницы.

Устинов что-то спросил у доктора, тот кивнул в сторону больницы и ушел, хлопая себя по карманам. Сергей вернулся в машину.

— Это ближайшая больница на первую сотню километров. Здесь возьмут первые анализы, а затем переведут в наш госпиталь …

Мне все это очень не нравилось.

— А жена, его жена сюда должна приехать? — спросила я, всматриваясь уже в возникшие мужские лица на ступеньках.

Я была как-то один раз в СИЗО, там были точно такие же лица … У меня от воспоминаний прошлись мурашки.

Установив пристально посмотрел на меня и с натяжкой в голосе ответил:

— Да!

— Ммм … — протянула я и резко открыла двери. — Надо узнать куда его положили... может ему что-то уже понадобилось.

Я вышла из машины и быстро направилась ко входу.

Мне все казалось, что Устинов может в любой момент меня остановить и насильно запихнуть в машину, а потом отвезти, только чтобы я избежала встречи с женой подполковника. Его протест против нашей встречи чувствовался за те же сотню километром, за которым она находилась от нас сейчас. И что он так беспокоится...

Я зря неслась... Сергея задержал телефонный звонок с мобильного подполковника.

— Бахилы... — строго прошамкала старуха в темно-синем халате на входе. — Че, вылупилась, барыня что ли?! Вот автомат... пять рублив вставляешь, шарик достаешь и открываешь... Все ясно?

— Ага! — ошарашенно ответила я человеку из поколения Сталина.

Я растерянно похлопала себя по карманам и с досадой обнаружила только телефон.

— А карты принимаете? — спросила я.

— Неа... — еще пуще рассердилась старуха. — Если денег нет, то вон там... в баке можешь поискать, что целее, то и напяливай … и ласты свои поднимай… полы чистые…

Я подошла к большому баку на шестьдесят литров и с огромной безнадегой и отвращением пристально посмотрела в синие ошметки от бахил, не решаясь взять ни один из этих средств защиты и протекции от грязи...

Вернулась к старухе:

— А давайте я … я вам на телефон пятьдесят рублей положу, а вы мне бахилы...

Я специально подняла сумму в десять раз, чтобы наверняка.

Бабка прищурилась, быстро прикинула что-то в голове и молча, поджав губы, кивнула.

Я вздохнула с облегчением. Получилось.

— Номер не подскажите? — голосом ласковой лисы спросила я.

Бабка строго и четко продиктовала номер телефона. Видать, дело стоит на поток... Моя бабуля свой номер у меня же спрашивает, чтобы на госуслуги войти.

Как только дзинькнула смска на ее кнопочном нокиа, старуха одним ловким движение руки достала из автомата шарик. Шайтан машина по разводу на бабки, а не бабушка.

— Спасибо, — сглотнула я горькую досаду, открывая шарик.

Надо было самой попробовать, а потом деньги предлагать.

За спиной послышался шум и движение несущейся толпы.

— Посторонись, красотка, если еще жить хочешь! — крикнул мне один из двух медбратьев, проносясь с носилками с скрученным стариком.

Затем меня лихо отпихнула, несущаяся следом тетка с пакетами в руках.

— Да дай же дорогу человеку, чай не статуя, не обойдешь … — рявкнула тетка на меня. — Осторожнее, ребята,. деда моего не уроните...

— А что такое, старая? Квартиру еще не отписал? — шутили медбратья, заливаясь басом. И отвесили пошлую шутку о старике и старухе …

Тетка остановилась, отмахнулась от них пакетом и побежала следом, причитая отборным матом на молодой и активный медперсонал.

Я посмотрела на ее грязные калоши. Потом на свою бабку-разводилу...

— А вот ей... бахилы точно нужны, — с вызовом сказала я, указывая глазами на одинокий и жирный ком свежей грязи со снегом.

— Не умничай, мадам! Тут все свои... разберемся и без тебя…

Хм… А не пошла бы ты …

Я демонстративно выбросила шарик в бак с отходами и пошла по коридору, читая таблички на дверях: "Клизменная", "Санитарная", "Приемный покой"...