Все замерли, услышав стук. Тяжёлый и настойчивый, он вызвал во мне острую, безрассудную надежду. Прежде чем кто-либо успел меня остановить, я сорвалась с дивана и бросилась к прихожей.

Я распахнула дверь, не думая, не рассуждая.

И вздрогнула. На пороге стоял не тот, кого я ждала.

Мартин. Лицо его было спокойным, почти вежливым, но в глазах читалась холодная уверенность. За его спиной клубилась декабрьская тьма, разрезанная жёлтыми лучами фар припаркованной машины — большого, дорогого внедорожника. Он показался мне смутно знакомым.

— Добрый вечер, Элинор, — произнёс Мартин. — Простите, что без предупреждения.

Я крепко сжала ручку двери, готовая в любой момент дёрнуть её на себя. Морозный воздух бил в лицо, забираясь под свитер.

— Что вам нужно?

— У меня к вам личный разговор. Не могли бы вы выйти? — Он чуть приблизился, жестом приглашая выйти к нему.

— Не могла бы, — отрезала я, пытаясь закрыть дверь.

Он успел упереться ладонью в полотно.

— Хорошо, значит, поговорим тут. Элинор, вы замужем?

Вопрос застал врасплох. Откуда он знает?

— Вас это не касается.

— Касается, — он покачал головой с видом огорчённого моралиста. — Неприлично замужней женщине жить под одной крышей с другим мужчиной. В нашем городе такие вещи не приветствуются.

— Я развожусь, — сквозь зубы выдавила я. — Но это, повторяю, вас абсолютно не касается.

— У нас тут разводов не бывает, Элинор, — произнёс он мягко. — Если выбираешь себе спутника жизни, то идти с ним нужно до конца. Вы с этим не согласны?

— Не согласна, — ответила я и изо всех сил дёрнула дверь на себя.

Но он держал крепко. В этот момент, пока я боролась с ним за дверь, с другого борта машины открылась дверь. Из-за руля вышел человек. Свет фар выхватил его силуэт, знакомое пальто, аккуратную стрижку — и у меня всё внутри оборвалось.

Марк.

Он подошёл невозмутимый, вальяжный, с той же слащавой улыбкой, что и всегда. Его глаза пригвоздили меня к месту, и я на пару мгновений забыла, как дышать.

— Марк… — прошептала я. — Но как ты меня нашёл?

— Милая, — его голос был медовым. — Твоя мать дала мне твой новый номер. Было непросто, но я сумел выяснить, откуда исходил звонок. А этот любезный человек, — он кивнул на Мартина, — помог мне найти тебя здесь.

Я перевела взгляд на Мартина. Его лицо оставалось невозмутимо вежливым. Я ещё сильнее вцепилась в дверь, пытаясь найти в ней опору.

— Я не вернусь, Марк.

— Милая моя, не нужно устраивать сцены на людях, — он вздохнул, как уставший родитель перед капризным ребёнком. — Садись в машину. Разберёмся наедине, как цивилизованные люди.

Ужас накатил волной. Возвращение с ним домой было страшнее, чем возможность быть растерзанной Крампусом или покусанной Казимиром. Это было возвращением в ад. Лучше уж один монстр убьёт меня сразу, чем этот будет резать меня на части, заботливо перевязывая раны, пока я не сойду с ума.

— Я никуда с тобой не поеду, — сказала я дрожащим, но не сдающимся голосом.

Мартин вздохнул, как бы сожалея.

— Элинор, Марк рассказал мне о вашем… состоянии. Думаю, разумнее всего вам поехать с ним. Здесь, в этом доме, вам не место.

— О каком состоянии? — вырвалось у меня. — Я здорова!

Мартин посмотрел на меня с такой жалостью, что хотелось закричать.

— Вы нездоровы, Элинор. И я не думаю, что вам безопасно находиться здесь. Вы можете представлять опасность для других.

— Ничего подобного! — крикнула я. — Это ложь!

Марк мягко покачал головой.

— Милая, не упрямься. Я всё понимаю. Я даже не стал заявлять в полицию о том, что ты сделала. Хотя мог бы.

Я остолбенела.

— О том, что я сделала? Ты хочешь сказать — о том, что ты сделал? Ты угрожал мне ножом!

— Солнышко, всё было не так, — он посмотрел на меня с таким прискорбием, что у меня закружилась голова. — Это ты ударила меня ножом. В приступе… ну, ты знаешь. Мартин видел шрам.

Мартин молча кивнул в подтверждение.

Всё поплыло. Нет. Этого не было! Я помнила иначе: его лицо, искажённое злобой, блеск лезвия на кухонном столе, собственный вопль. Всё было не так! Но что, если… Что если он прав? Что если моя психика и вправду снова не в порядке?

— Нет! — закричала я, отчаянно пытаясь ухватиться за свою реальность. — Это неправда! Я этого не делала!

— Тебе нужно лечение, милая, — настаивал Марк, делая шаг ко мне. — Сколько ты уже не принимаешь свои таблетки? Если не будешь их пить, у тебя снова начнутся галлюцинации, ты же знаешь.

Я отшатнулась, потеряв на секунду бдительность. Этого он и ждал. Его рука, сильная и цепкая, впилась в моё запястье. Он дёрнул — и я, спотыкаясь, вылетела на крыльцо.

— Отпусти меня! Сейчас же! — кричала я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— А ну-ка отпустите девчонку! — прогремел из темноты прихожей грубый голос.

На пороге, заполняя собой весь проём, возник Бьёрн. Он стоял, широко расставив ноги, его массивная фигура выражала угрозу. В руках он сжимал ружьё, не направляя ни на кого, но вид у него был такой, словно он вот-вот начнёт стрелять.

Марк слегка дрогнул, увидев этого здоровяка, но не отпустил меня. Мартин же, наоборот, встал между Бьёрном, мной и Марком.

— Успокойся, Бьёрн, — сказал Мартин. — Этот человек — законный муж, который явился за своей женой. Она больна. Ей нужно лечение.

— Лечение сейчас понадобится тебе, — прорычал Бьёрн, сплюнув в снег. — А она никуда не пойдёт, если этого не хочет.

— Ты знаешь правила, — голос Мартина стал твёрже. — Мы не вмешиваемся, пока всё добровольно. Но девушка душевно больна. Её муж несёт за неё ответственность. А всё это… — он широко развёл руки, указывая на дом и тёмный лес, — выглядит так, будто вы пользуетесь её положением и удерживаете её здесь. Я не могу этого допустить.

Бьёрн сплюнул ещё раз и навис над Мартином. Казалось, ещё секунда — и он схватит его за грудки.

— Её тут не держат силой! — проревел он. — Да и что это за муж, коли дамочка от него сбежала и поселилась в такой глуши? Хреново, видать, любил!

— Я перед вами отчитываться не собираюсь, — парировал Марк, пытаясь сохранить достоинство, но голос его звучал напряжённо. — Я люблю свою жену. Даже если она сейчас считает иначе.

— Хреново любишь, — повторил Бьёрн. — Будь ты нормальный мужик, она бы от тебя не шарахалась, как чёрт от ладана.

Мартин не отступал.

— Бьёрн, этой женщине нельзя здесь оставаться. Ты не хуже меня знаешь, что происходит. Хочешь втянуть её в это? Разрушить ей жизнь? Ты считаешь, что то, что делаем мы, — неправильно. Но не мы заперли тебя и других здесь. Это сделали родители Фенрира. Ты уверен, что их решение было верным? Я знаю, ты был против — несмотря на своё участие. Так же, как и против ежегодного использования женщин. Ты же больше человек, чем все те… существа в доме. Так позволь девушке уехать. Поверь, так будет лучше для неё.

Бьёрн замер. Слова, казалось, попали в цель. Я видела, как напряглась его челюсть, как в глазах мелькнула внутренняя борьба. Он ненавидел нечисть. Презирал договорённости с Крампусом. И та часть его, что была ближе к людям, возможно, действительно считала, что мне здесь не место. Что я — хрупкое, сломанное существо, которое нужно спасти от этого безумия.

Он не стал препятствовать и опустил ружьё.

Марк, видя его замешательство, воспользовался моментом. Сильнее дёрнул меня к машине. Я упиралась, цеплялась ногами за ступеньку крыльца, но он был сильнее. Знакомый, всепоглощающий ужас охватил меня. Он возвращался. Снова забирал мою жизнь.

Может, он и прав? Может, я и вправду всё выдумала? И мужа-тирана, и синяки, и нож? Лесное чудовище, призрак, вампир, оборотень… Это же невозможно. Это бред. А таблетки… я и правда перестала их пить, когда уезжала. О боже…

Марк открыл дверь машины. Тёплый, знакомый запах салона, смешанный с его парфюмом, ударил мне в лицо. Он попытался затолкать меня внутрь. Я выставила руки, упираясь в рамку двери, отчаянно сопротивляясь. Краем глаза я заметила на пороге, позади Бьёрна, Перхильду и Казимира. Перхильда что-то тихо, но настойчиво говорила Бьёрну, а Казимир, бледный как смерть, наблюдал за сценой с холодным, хищным любопытством. Но они не вмешивались.

Я была одна. Совсем одна.

Но тут краем глаза я заметила, как из лесной тьмы, прямо из-за спины Мартина, возникла фигура.

Фенрир.

Он шёл медленно, тяжело ступая босыми ногами по снегу. Он был почти обнажён — лишь клочья рваных штанов болтались на нём. Всё тело иссечено глубокими кровоточащими ранами; на плече зияла рваная дыра, из которой сочилась тёмная кровь. Волосы спутаны, лицо — в грязи и крови. Но глаза горели холодным яростным синим пламенем.

Сердце встрепенулось дикой, безумной радостью, смешавшейся со страхом — за него. Он был жив. Но в каком состоянии…

Он подошёл к нам, минуя Мартина и Бьёрна. Те, увидев его вид, впали в ступор и не смогли вымолвить ни слова. Взгляд Фенрира скользнул по мне, задержался на руке Марка, сжимавшей моё запястье. Затем одним простым, невероятно мощным движением он захлопнул дверцу машины. Металл глухо стукнул, едва не прищемив Марку пальцы. Тот ахнул и отпрянул, выпустив меня.

— Оставьте девушку в покое, — произнёс Фенрир, и его голос не терпел возражений. — Она с вами никуда не поедет.

Марк, оправившись от шока, окинул его взглядом с ног до головы. Брезгливая усмешка тронула его губы.

— А ты ещё кто? Местный эксгибиционист? — фыркнул он. — Я её муж. А вы, судя по всему, незаконно её удерживаете. Я полицию вызову.

— Полиция сюда не доезжает, — просто сказал Фенрир. Он повернулся ко мне. — Элинор. Я хоть раз мешал тебе уехать? Или заставлял делать то, чего ты не хотела?

Я отрицательно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Из нас двоих, — Фенрир медленно перевёл взгляд на Марка, — это вы сейчас принуждаете её. А не я.

— Вы ничего не понимаете! — голос Марка сорвался на визгливую ноту. Маска благопристойности треснула. — Она больная! Сумасшедшая! Она опасна для общества!

— Это вы больны, — тихо, но отчётливо произнёс Фенрир, — если считаете, что можно так обращаться со своей… женой.

Он сделал едва уловимое ударение на последнем слове, и оно прозвучало как оскорбление.

Марк окончательно вышел из себя. Несмотря на угрожающий и окровавленный вид Фенрира, он переборол себя, подошёл вплотную, сжав кулаки.

— У тебя будут очень большие проблемы, мужик, — прошипел он, тыча пальцем в его грудь.

Фенрир даже не дрогнул. Он наклонился к Марку, и теперь их лица оказались в сантиметрах друг от друга. От Фенрира исходил запах крови, леса и дикой, животной силы.

— Пока я вижу только одну проблему, мужик, — сказал Фенрир обжигающе тихим голосом. — Это незаконное вторжение на мою территорию. И если вы с Мартином её не покинете в ближайшие тридцать секунд, я одолжу у моего друга за вашей спиной ружьё, — он кивнул на Бьёрна, — и открою огонь. По вам. По машине. По всему, что движется. У нас тут, знаете ли, варварские обычаи. Так что не нужно меня злить.

В его словах не было ни капли блефа. Только жёсткая, неумолимая правда. Марк отшатнулся, побледнев. Он посмотрел на Мартина, ища поддержки, но тот молчал, его лицо оставалось непроницаемым.

Фенрир выпрямился, повернулся ко мне и протянул руку.

— Пойдём, Элинор.

Я взяла его ладонь. Он повёл меня, продрогшую и напуганную, к дому, к свету, к теплу. Когда мы проходили мимо Мартина, Фенрир остановился и медленно повернул к нему голову.

— Мы ещё не закончили, Мартин, — сказал он, глядя ему прямо в глаза.

Тот лишь кивнул, и в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное и обещающее.

— Да, Фенрир. Мы ещё не закончили.