Я понимаю, что Сайлас пришел не просто так, еще до того, как он закрывает за собой дверь.

Он не улыбается. Хотя ни злости, ни агрессии, ни раздражения я не чувствую.

Разбираю бумаги на столе и не знаю, как правильно реагировать на альфу. Поэтому просто поднимаю глаза, улыбаюсь и киваю. И возвращаюсь к своим бумагам.

— Флора.

Я поднимаю глаза.

— Да?

— Нам нужно поговорить.

— Конечно, мистер Сайлас.

Рука сама сжимает ручку. Опять поговорить. О чем? Что еще он мне может интересного сказать?

— Результаты, которые ты предоставляешь, отличаются от того, что мне дают в другой лаборатории.

— Здесь ведь камеры есть? Я объясню…

— В твоей добросовестности я как раз не сомневаюсь. Поэтому пришел к тебе. Изучи документы по пробам. Хочу знать твое мнение.

— Хорошо, мистер Сайлас.

Я стараюсь не показать, что мне страшно. Знаю, что правда все добросовестно сделала, но боюсь. Потому что Сайлас не из тех, кто будет долго разбираться, если решит, что я виновата.

— Сейчас.

Он протягивает папку и смотрит на меня выжидающе.

Сажусь, открываю, начинаю читать. Минут через пять пантера начинает проявлять признаки совсем явного нетерпения.

— Твои мысли, Фло.

— Мне нужно больше времени, простите, — твердо говорю я.

— Нет.

Он несколько секунд просто смотрит на меня.

— Нет?

— Времени нет. Я не экспертизу требую, а твои мысли.

— Есть вариант, что не сходятся показатели из-за разницы вторых ипостасей испытуемых.

— Конкретнее, — требует хозяин.

— У меня лис, а в другой лаборатории — медведь. Вероятно, это ключ к разным результатам. Потому что на первый взгляд все проводится по плану.

С минуту он смотрит на меня.

— Значит, начинаем все с начала.

— Мистер Сайлас… я не могу так.

— Ты понимаешь, что это не просьба?

— Понимаю.

— Тогда зачем заставляешь меня повторять?

Я откладываю ручку.

— Потому что я не буду этого делать. Я… я не могу!

В кабинете становится тихо.

За окном шелестят листья. Вентиляция работает почти неслышно. Где-то в коридоре шаги охраны. Они делают обход этажа каждый час.

Обычный день.

Только у меня почему-то мерзнут пальцы.

Сайлас подходит ближе.

— Ты здесь живешь благодаря мне.

— Да, мистер Сайлас.

— Ешь благодаря мне.

— Да, мистер Сайлас.

— Все, что ты умеешь — ты умеешь благодаря мне. Я оплачивал твой колледж. Я оплачивал все дополнительные курсы.

— Да, мистер Сайлас. Но…

— И тот парень, — он делает короткую паузу, — тоже жив благодаря тому, что я разрешил ему остаться и дал ему работу.

Я молчу.

— Я просто напоминаю тебе положение вещей. Ты правда думаешь, что у тебя еще есть право выбирать?

Выбор… какой тут выбор!

— Тогда завтра я приведу нового испытуемого, — информирует хозяин и ухмыляется. — Фло, не надо считать меня монстром. Цель у меня эгоистичная, конечно. Но в перспективе… Ты умеешь хранить секреты? — спрашивает он вдруг.

— Только не рассказывайте мне, скольких вы убили, — я сама не знаю, что на меня нашло. Разозлить альфу — можно и не выжить. А может, я именно этого и хочу?..

Он неожиданно хохочет.

— Нет. Об этом поболтаем, когда познакомимся поближе. Я болен, Фло.

Он расстегивает рубашку. Лицо у него при этом отстраненное и абсолютно пустое.

Лицо человека, который до конца не принял еще факт собственной слабости.

Под рубашкой — пластыри. Сайлас легко поддевает один. И демонстрирует…

Как он вообще ещё жив?

Под пластырем — язва. Она тёмная, почти чёрная по краям, с неровным, рваным контуром. В центре — открытая рана. Неглубокая, но широкая, с серо-жёлтым налётом. Края подрытые, как будто кто-то выел ткань изнутри. Вокруг — следы старых рубцов. Много. Слишком много. Я насчитываю пять. Это только то, что я вижу.

Смотрю и не могу отвести взгляд.

От резкого движения пленка, затянувшая было язву, вскрывается и из-под края выступает мутный, желтоватый экссудат. Гной. Но не обычный, а жидкий, с резким, сладковато-гнилостным запахом. Я знаю этот запах. У оборотней он появляется только в одном случае: когда регенерация не просто замедлена — ее вообще нет.

— Как давно это началось?

— Открытая форма? С полгода, — отвечает он. — Сначала я списывал любые недомогания на усталость. Потом появились язвы. Сначала одна. Потом ещё. Они не заживают, Фло. Совсем. Что бы я ни делал. Регенерация не запускается.

— Анализы?

— Все в норме. Ну, почти. Воспалительные маркеры высокие, но это и так видно.

Я смотрю на него. На его лицо — спокойное, отстранённое. На его длинные тонкие пальцы, которые застегивают рубашку, чтобы опять делать вид, что все в норме.

— Мистер Сайлас, — говорю я медленно. — Это не инфекция.

Он поднимает бровь.

— Удивила, — констатирует он.

Да, конечно, он знает, что его организм атакует сам себя. Но что запустило этот процесс…

Он так и молчит. Долго. Я вижу, как на его лице мелькает что-то — может быть, страх. Может быть, гнев. Но он гасит это почти сразу.

— Поэтому я пришёл к тебе, — говорит он. — Все испытания, которые мы проводим для фармацевтических компаний — это поиск адекватного лекарства прежде всего для меня. Эгоист?

Я мотаю головой.

— Только это и другим поможет. Правда…

Он смотрит на меня. И я понимаю, что он не просто так пришёл ко мне. Не уговаривать продолжать эксперименты, не проверять добросовестность мою или второй команды. Есть еще что-то.

— Я пробовал всё, Фло. Всё, что мог. Я обращался к лучшим врачам. К самым дорогим специалистам. Они говорят, что это не лечится. Что я должен просто... ждать.

— Значит...

— Это ничего не значит, — рявкает он зло. — Потому что они не понимают одного. Я не человек. Я оборотень. Моя регенерация — это не просто быстрое заживление. Это магия. И магию не лечат таблетками.

Он делает паузу. Я молчу.

— А ты — ведьма, Фло. Даже если ты не чувствуешь свой дар, ты остаёшься ведьмой. И я хочу, чтобы ты попробовала.

Я смотрю на него. На его язвы. На его надежду. И внутри меня что-то сжимается.

— Я не могу, — говорю я. — У меня нет дара. Я уже говорила вам. Я пустышка.

— Тыдумаешь, что пустышка, — он качает головой. — Но… вероятность пробуждения дара после двадцати лет тоже есть.

— Это случается так редко… а ведьмы… нас нет почти… вы же знаете.

— Знаю, — угрюмо говорит он. — И я сделаю все, чтобы выжить. Я хочу жить, Фло. И ты хочешь жить. И твой волк тоже хочет жить.

Он встает.

— Так что у нас всех общая цель. Деньги, препараты, испытуемые — все, что хочешь. И, Фло... Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. В твоих интересах, чтобы я жил.

Дверь за ним закрывается.

Страх смерти иногда делает человека страшнее любого чудовища.