Джек смеется с малых лет,
Веселее парня нет;
Распевает, в жизнь влюблен,
Словно жаворонок, он.
Джека вовсе не гнетет
Повседневный груз забот,
И тоске не суждено
Уволочь его на дно;
Верен дружбе, бодр и смел,
В суматохе скучных дел
Ценит радость Божьих благ
Джек – счастливый весельчак!
Перед сном, в полночный час,
Песнь его слыхал не раз,
И, казалось, я могу
Жить, как птицы на лугу,
Не считая долгих лет,
Всей душой встречать рассвет,
Поднимаясь на заре,
Как противился хандре,
Не страшился передряг
Джек – счастливый весельчак!
Так он жил себе, но вот
Наступил злосчастный год.
Непривычен Джека вид:
Слишком ярко глаз блестит,
Слишком белая щека,
Слишком тонкая рука;
На покойника похож,
Даже в песню вкралась дрожь.
Джек смеялся все равно
И крепился долго, но
Старый доктор произнес
Приговор: «Туберкулез».
Только что ему врачи!
Снова пел да пел в ночи,
Завалившись на тюфяк,
Джек – счастливый весельчак!
Тут письмо, всему назло,
С женской подписью пришло,
И тогда-то, видит Бог,
Джека словно сбили с ног;
Губы стали, словно мел,
Он на время онемел,
От несчастия сутул.
Все же ночью затянул
Парень песню, как всегда,
Но звенела в ней беда.
Каждый вечер сердце мне
Страх сжимал, и я во сне
За него судьбу молил.
Но наутро, полный сил,
Ускорял свой легкий шаг
Джек – счастливый весельчак!
Только раз взошла луна,
Вместо песни – тишина…
Всё в душе оборвалось:
Весел и громкоголос,
Был ты умников мудрей,
Блефовал без козырей
И охотно шел на бой.
Спой мне песню, парень! Спой!
Но ни отзвука в ответ,
Ночь идет, а песни нет.
Понял я: окончен сказ.
Джек уже покинул нас.
Так и вышло: славный Джек
От людей ушел навек.
Мы нашли в хибарке труп,
На столе – простывший суп;
Исхудавший, как скелет,
Потаенный свой секрет
Мертвый Джек зажал в кулак:
Там таился от зевак
С мягкой прядью медальон,
А на крышку прикреплен
Юной девушки портрет.
Но не сдался мой сосед —
Тело тощее мертво,
А улыбки с губ его
Не сумела даже смерть
Страшным холодом стереть.
И теперь, в глухой ночи,
Всё твержу я: «Не молчи!
Спой мне, разгоняя мрак,
Джек – счастливый весельчак!»