Хоть Снукки маленьким щенком

   Я стерилизовал,

Такую преданность ни в ком

   Я больше не встречал:

Весь день вилась она у ног,

   И только било пять,

Стремглав тащила поводок —

   Пошли гулять!

Устав аллеями бродить,

   Мы шли искать скамью,

Где мог в покое покурить

   Я трубочку свою.

Всегда скамью одну и ту ж —

   Душе моей под стать:

Ведь я поэт – мне лишь бы в глушь,

   И там – мечтать…

Идем однажды вечерком

   К скамейке, как всегда…

И вдруг гляжу, с моим щенком

   Какая-то беда:

Срывается на визг и ор,

   Дурит и тянет прочь…

(А если кокер в дурь попер,

   Тут не помочь…)

И мы пошли к скамье другой,

   Стоявшей вдалеке,

И Снукки лаяла, юлой

   Вертясь на поводке,

Скакнула на руки ко мне

   Как кочет на крыльцо,

И вдруг – бабах, кусты в огне,

   И грязь – в лицо!

Забыл сказать – была война,

   Бомбили каждый день…

Гляжу как из дурного сна

   На эту дребедень:

Вот Снукки лижется, вот я,

   Вот небо и гора…

А где была моя скамья,

   В земле – дыра.

Случалось, всякое вранье

   Писать мне про собак,

Но не про Снукки, про нее

   Я рассказал без врак.

Есть у зверья особый нюх

   На смутные дела,

Я знаю, Снукки смерти дух

   У-чу-я-ла!