Меня упрашивала спеть

Больная девочка не раз;

Всю грудь я в кровь разбил о клеть —

Свободы хочется тотчас.

Твердила: «Воля не моя —

Тебя бы отпустила я.

Сестры-хозяйки злее нет;

Лицом от ярости красна,

«Кто клетку отворил?» – ответ

Начнет выпытывать она.

Сказать: не я? А как соврешь —

Простит ли Бог мне эту ложь?»

Малышка тяжело больна —

Жизнь теплится едва-едва;

Волос прозрачна желтизна,

Глаз непроглядна синева.

Спеть для нее я сам не прочь,

Да пеньем горю не помочь.

И вновь подсказывает мне

Смертельно хворое дитя

Напев душевный о весне,

Больною грудкою свистя.

Слаба, худа, бледна как мел…

Когда б я в клетке петь умел!

Не стану зряшно рваться вон —

Ей больно видеть боль мою.

«Смотри, какой закат зажжен!»

Мечтаю петь, но не пою.

Коль воспарить достало б сил —

О, как бы я заголосил!

Ее беда – моя беда,

Ее тоска – моя тоска.

Она не ропщет никогда,

Хоть смерть ужасная близка.

Об избавлении вдвоем

Мы молим Бога – и поем.