Наша дрема длится веками – первобытных сосен покой;

Под мха седыми клоками теснее смыкается строй,

Все глубже хватка в стылую хмарь, бессолнечных дней чередой.

Штормами изранены склоны – там наши столпились полки;

Пускаясь в набег на пустынный брег, песнь поем океанской тоски;

От владений морей до владений снегов наша власть крепка, как тиски.

Мы скудной страною гонимы, заперты тундрой и льдом;

Нами Севера земли хранимы, нам твердыней стоять и щитом,

Покуда последней лавиной рухнет мир, как карточный дом.

Нам – от глухого начала, сквозь эпохи мертвого сна;

Нам – тот удар, когда камни и пар метнула шипя глубина;

Нам – ледниковая поступь, медлительна и холодна.

С востока ветры, с запада ветры, странствуя там и тут,

Ваши песни пойте в вершинах крон, пусть людей сыновья поймут:

Несравненные сосны в начале пришли, последними сосны уйдут!

Мы столпы благовонного храма; мы венец, где орлы парят;

От нависшего полюса ветер падет, и старейшин рушится ряд;

Но где воин пал средь крошливых скал – стеною встанет отряд.

Из мрачной утробы каньона – в рост; разлеглись на коленях долин;

От белесой каймы морской бахромы до небо скребущих вершин

Мы восходим, и вод златоглазых болот ловим блеск в просвете лощин.

Поднимись на горбатый водораздел, огляди открытый простор:

Сосны и сосны, и темные сосны – насколько видит взор;

Доблестных рыцарей строг легион в верховном владычестве гор.

Солнце, луна и звезды, – скажите, разве не ввек,

Как нынче, стоять нам стражей, взирая на времени бег,

Часовыми безмолвья, в чьей власти земель пустынных ковчег?