Лачужка, любимый твой кров мне стал тесен,

Скажу тебе ныне «прощай!»

Ты полнилась смехом, тряслась ты от песен,

И плакал я здесь невзначай.

Была ты свидетелем тяжких борений

Победного Ватерлоо;

Теперь я в триумфе – грущу тем не мене,

Прощай, дорогая, всего!

Твой пол перекошен, и кровля в прорехах,

Шатаются стены, кренясь.

С тоской о твоих размышляю огрехах,

О бедной лачужке крушась.

Мне помнится, другом была ты мне лучшим,

Твой свет как рубин на снегу;

Ты вроде как часть меня – грустью я мучим,

Прощай… всё уйти не могу.

Под ставнями куст здесь малиновый жалкий,

То ль шершней гнездо, то ли ос;

Стихами и мотто исчерчены балки,

От трубки темны и от грез.

«День каждый ты смейся», «Забудь и работай» —

Оставил здесь надписи я.

Висит календарь, пожелтел отчего-то,

Забыть ли, лачужка моя!

Я слышу, зов мира зовет меня к бою,

Я слышу клич резкий: дерзай!

Я в ночь ухожу, я прощаюсь с тобою

И Юности молвлю «прощай».

Пустою и темной тебя я запомню,

Над дверью оленьи рога;

Фантомом вернусь, коли пасть суждено мне,

К тебе, что мне так дорога.

Пуста, холодна, одинока тем паче!

Взгляну на тебя и пойду.

Ты помнишь ли парня с мечтою горячей,

Кого утешала в бреду?

Виденьем ночным ты укуталась тенью;

Иголкою в небе звезда:

Как больно и жгуче, мучительно зренью.

Ну с Богом, лачужка, айда!