В час заката, в час молчанья

Незаметно роща плачет —

О голубке так рыданья

Сердце горестное прячет.

Что ты, роща, лик склонила,

И в тоске осенней вянешь?

Сердце, что стучишь уныло,

И больную душу ранишь?

Шепчет роща: «Отшумела

Я зелёною листвою,

А голубка улетела,

Сердце взяв твоё с собою».

Нет, не пасмурного солнца

Еле светит луч, мерцая —

То в моём напеве искра

Угасает золотая.

Ибо ложному кумиру

Я поверил в час сомнений.

И ему слагал я гимны,

Преклонив пред ним колени.

И казалось – даже в скорби

Я кумира не отрину.

Но пропала вера эта,

Словно канула в пучину.

Рухнул идол мой могучий,

Богом бывший мне когда-то,

И теперь между собою

В бой вступили бесенята.

Чтобы мой оплот последний —

Душу полную смятенья,

Превратить в свою добычу,

И терзать без сожаленья.

Нет, не пасмурного солнца

Еле светит луч, мерцая —

То в пустыне мёртвой гаснет

Искра жизни золотая.

Страстью томим, в одиночестве

Гасну я день ото дня…

Что же стыдишься ты, милая?

Или не любишь меня?

Или всё ждёшь, пока сбудется

Сна золотого обман?

Бога живого заменит ли

Идол – литой истукан?

Так не стыдись же, любимая!

Дай мне ладонь, и вдвоём

Мы на руинах покинутых

Храм наш с тобой возведём!