Глава

Тридцать шесть

Хантер провел рукой по моей груди, сжимая ее сквозь толстовку, и я застонала от ощущений, которые пробудило во мне его грубое прикосновение. Он обхватил ладонью мое горло, и когда я мельком увидела надпись «МОЯ» с этими собственническими волчьими клыками, все внутри меня сжалось. Первобытность его притязаний была достаточной, чтобы я потекла и ощутила острую потребность в прикосновениях своего альфы.

Прижавшись к моей коже, он прошептал:

— Сейчас я раздену тебя догола, Эмми. А потом я попробую на вкус и помечу каждый дюйм твоей идеальной кожи, чтобы убедить своего волка, что ты здесь и в безопасности.

От меня он не услышал бы и слова протеста.

Отчаяние руководило моими действиями, когда я протянула руки и обхватила его толстые бицепсы так сильно, как только могла. Что, впрочем, было совсем не сильно.

— Попробуй меня на вкус, Альфа Хантер. Только без укуса-метки.

Его рык пронесся по комнате, но он не стал спорить с моим условием.

— Обещаю, маленькая омега. Никакой метки. Но все остальное в силе, так что скажи мне прямо сейчас, если у тебя есть какие-то строгие запреты.

У меня их не было. Только не ставить метку.

— Делай что хочешь.

Последний осколок его терпения лопнул, и в считаные секунды моя одежда была сорвана и разлетелась клочьями по душевой кабине. Не успела я перевести дух, как его губы уже припали к моей груди. Он лизал и покусывал гладкую кожу, пока не впился в мой правый сосок. Его зубы сжали ареолу достаточно сильно, чтобы оставить след, но не прокусили кожу.

Он переключился на левую грудь, и я вскрикнула от этих ощущений, запустив руки в его волосы. Он помечал мое тело, покусывая и втягивая кожу в рот. Все это время его руки сжимали мои ягодицы с такой силой, что наверняка останутся синяки.

Мое тело пылало, запах Хантера наполнял меня вместе с его клеймящими прикосновениями. Пульсирующей дрожи внизу живота было достаточно, чтобы свести меня с ума, и мне пришлось сжать бедра, пытаясь унять эту боль. Но это едва ли помогло.

Очевидно, сегодня имело значение лишь одно прикосновение — прикосновение Хантера.

Приятный туман заполнил мою голову, когда он вытащил меня из душа и, мокрый насквозь, направился к своей кровати.

Мы не дошли.

Он повалил меня на ковер, накрыв своим массивным телом, и принялся вылизывать мою шею. Ощущение его веса, вдавливающего меня в пол, вместе с царапающей щетиной на моем горле, подвели меня к самому краю оргазма.

Хантер был диким, он пожирал каждый дюйм кожи, до которого добирались его губы. Он оставил метки на обеих сторонах моей шеи, и именно он зарычал, когда его рука обвилась вокруг моего горла, словно ошейник, заявляя свои права.

— Моя.

Этот рык отозвался вибрацией в самой моей сути, и я зарыдала, сжимаясь вокруг пустоты.

— Еще. Хантер. Пожалуйста… Мне нужно еще.

Он медленно скользнул губами по моей груди к животу, не сводя с меня взгляда.

— Смотри на меня, детка, — приказал он, и я была бессильна ослушаться. — Скажи, чего ты хочешь.

— Хантер, — вырвался из меня стон, пока я царапала его руки.

— Скажи это, Эмми. Тебе придется использовать слова, — его поцелуи замедлились, хотя мои ногти уже впивались ему в плечи.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне. Умоляю, ради всего святого, доведи меня.

Ответом мне был низкий, хриплый смех.

— Хочешь, чтобы мой рот был на твоей киске, детка? Хочешь, чтобы я пожирал эту сладкую влагу, стекающую по твоим бедрам? Хочешь, чтобы я съел тебя так, будто ты последний оборотень на Земле?

Этот альфа и его грязный, грязный рот. Я, блядь, обожала это.

— Да, — выдохнула я. — Да. Пожалуйста, съешь меня так, будто отчаянно нуждаешься во мне.

— Я и так в отчаянии, моя сладкая омега, — все его тело задрожало так сильно, что вибрация впечатала меня в мягкий ковер, а затем его губы коснулись моей сердцевины. Когда он распластал язык и провел им от моей задницы до клитора, я вскрикнула, цепляясь за него, как за саму жизнь.

Он скользнул языком в меня и принялся лакать мое возбуждение, пожирая меня так, словно умрет, если остановится. Он был в исступлении, и довольное, урчащее рокотание исходило из его груди, пока я кричала в первом оргазме. Удовольствие ударило в меня с такой силой, что я затаила дыхание, а перед глазами заплясали точки.

— Черт, детка, — прорычал Хантер. — Эта идеальная, прелестная киска принадлежит мне.

От этих слов все внутри меня яростно сжалось, продлевая оргазм, но Хантер не дал мне опомниться.

Он ввел в меня два толстых пальца и, согнув их, начал быстро и жестко трахать меня, одновременно водя языком по моему клитору. Это было сводящее с ума круговое движение, и мне хотелось двигаться в такт его пальцам, но он всем весом прижал меня к полу, так что от давления заныли мои ушибленные ребра. Впрочем, мне было все равно. Я бы не попросила Хантера остановиться, даже если бы одно из ребер проткнуло мне кожу.

Свободной рукой Хантер играл с моими сосками, и его грубые мозоли впивались в чувствительные кончики. Я издавала гортанные крики, пока глубокие волны удовольствия нарастали с каждым круговым движением его языка.

Его свободная рука переместилась выше, и когда он снова обхватил мое горло своей большой ладонью, тяжелое, пьянящее чувство ударило мне в низ живота. Я не была уверена, что переживу следующий оргазм — нарастающее напряжение было сильнее всего, что я когда-либо испытывала.

Хантер играл моим телом на грани безумия, и падение могло меня уничтожить.

Он замедлил темп, удерживая меня на самом краю, а его хватка на моем горле сжималась все сильнее, пока перед глазами не поплыли темные пятна.

Я замерла, задыхаясь и плача, пока Хантер снова не начал двигаться быстро и жестко, сжимая пальцы, а его зубы впились в мой клитор.

Я взорвалась, выкрикивая его имя. Моя разрядка залила всю нижнюю часть тела, и на секунду я подумала, не описалась ли я, но была слишком далеко в своих ощущениях, чтобы паниковать из-за этого. Когда Хантер застонал и поднял голову, я заметила, как блестят его губы, подбородок и грудь.

— Что… что случилось?

Он провел языком по губам, закрывая глаза с выражением абсолютного блаженства.

— Ты брызнула, маленькая омега. Ты, блядь, покрыла меня своим сладким соком. Теперь я не соглашусь ни на что меньшее, когда буду тебя ласкать.

Он снова опустил голову, чтобы вылизать мою промежность, и он был так основателен с моей чувствительной киской, что я снова начала приближаться к оргазму.

Когда я была вычищена до его полного удовлетворения, он поцеловал мои бедра, помечая меня каждым прикосновением, и в этот момент мне уже было все равно, убьют ли меня эти альфы — я хотела его метку. Я хотела принадлежать им, если это означало, что я снова смогу испытать это удовольствие и утонуть в полном поглощении моей души.

Хантер медленно высвободил пальцы, и все во мне сжалось в попытке удержать его внутри.

— Открой, — приказал он, и я бездумно подчинилась, когда он сунул пальцы мне в рот. — Попробуй, какая ты, черт возьми, вкусная, сладкая омега. Теперь я на крючке.

И правда, вкус был сладкий, с нотками мускуса и сахара на языке, и теперь мне нужно было узнать вкус Хантера.

— Моя очередь, — сказала я, упираясь руками ему в грудь, но совершенно безрезультатно, потому что он был гигантским и грубым оборотнем. — Я тоже хочу тебя попробовать.

Он опустил голову и снова поцеловал мою грудь, на этот раз медленнее, без того всплеска отчаянной нужды, что был раньше. Он облизал один сосок, затем другой, снова и снова, пока они не превратились в твердые, чувствительные вершинки.

— Что ты хочешь со мной сделать? — прохрипел он у моей помеченной кожи. — Расскажи в точности.

О, богиня. Голова закружилась, но я сумела найти для него слова.

— Я хочу твой член в свой рот, Альфа. Я тоже хочу пометить и попробовать тебя. Я… мне это нужно.

Он отстранился, оперевшись руками по обе стороны от моей головы.

— Пометь своего альфу. Заяви на меня права, чтобы никто другой не смог.

Он быстро поменял нас местами, и я оказалась распростертой на нем. От соприкосновения наших тел — моих мягких изгибов с его твердыми мышцами — я начала жаждать жизни, которая была мне не суждена.

Но я хотя бы смогу держаться за эти мгновения, когда все пойдет к чертям.

Подражая Хантеру, я прижалась губами к его горлу, пробуя его на вкус, когда мои зубы прошлись по его коже. Он был чертовски хорош на вкус, с ноткой кофе, наполнившей мой рот, и я всхлипнула, едва сдержавшись, чтобы не прокусить кожу.

Я метила его так же, как он метил меня, оставляя на его коже синяки и укусы. Его ладони крепко легли на мою спину, а затем он запустил пальцы в мокрые пряди моих волос, словно нуждаясь в якоре.

Я продолжила спускаться по его твердому телу, облизывая и целуя его многочисленные кубики пресса, и когда я добралась до его толстого члена, он был подобен бархатной стали, доходящей до середины его живота.

— Богиня, — выдохнула я, оценивая всю его длину и ширину. — Я же задохнусь до смерти.

Впервые с тех пор, как они меня спасли, в смехе Хантера появилась легкость.

— Ты была создана для меня, маленькая омега. Ты справишься.

Обхватив рукой его толстое основание, мои пальцы сомкнулись лишь чуть дальше середины, а язык метнулся вперед, чтобы слизать капельки предэякулята с его головки. Я застонала от того, каким сладким он был на вкус.

— Хантер, черт. Ты такой вкусный.

Он застонал и сильнее сжал мои волосы.

— Детка, я не буду нежным.

Меня это устраивало. Расслабив челюсть, я обхватила губами его головку и медленно прошлась по всей длине, насколько смогла. Что, по правде говоря, было не так уж и много.

— Расслабь горло, — приказал он, когда я начала задыхаться от его толчков. — Впусти меня, Эмми.

Желая большего, я расслабила мышцы, и еще пара сантиметров скользнула мне в глотку. У меня никогда не было сильного рвотного рефлекса, что могло бы помочь, но не с его размером.

Руки Хантера сжались у основания моих волос.

— Вот моя хорошая девочка. Ты так хорошо меня принимаешь, детка. Вот так, — проворковал он, и эта нежная похвала пробежала по моему позвоночнику, словно теплые объятия, удивив меня тем, насколько мне это понравилось. Втянув щеки, я качнулась ему навстречу, посасывая и облизывая его член. От его толчков у меня слезились глаза, и я едва успевала делать короткие вдохи.

— Вот так, моя маленькая омега. Ох, блядь. Ты такая охрененная.

Он поглаживал большими пальцами мою шею сзади, побуждая брать все глубже и глубже, пока трахал мой рот. Когда я была уверена, что вот-вот потеряю сознание, он сбавил темп, давая мне секунду на передышку. Его смазка наполнила мой рот, и я отчаянно захотела еще.

Он снова начал двигаться.

— Я хочу, чтобы ты была в моей постели до конца наших дней, — шептал он с каждым толчком. — Ты чертовски идеальна, Эмми. Никогда не было оборотня, которая бы так идеально мне подходила, и я уже жажду тебя. Хотя…

Он отпустил мои волосы, чтобы схватить меня за бедра, и я соскользнула с его члена, когда он развернул меня так, что моя киска оказалась прямо у его лица, и он снова начал лизать и ласкать меня пальцами.

Вернувшись к его члену, я попыталась сосредоточиться на том, чтобы доставить ему столько же удовольствия, сколько он доставлял мне, но половина моего внимания была поглощена тем, как я насаживалась на его лицо, приближаясь к новому оргазму.

— Хантер, — выдохнула я, задыхаясь от его резких толчков. Но никто из нас не собирался останавливаться, и я вскрикнула, когда его член стал еще тверже, раздуваясь и изливаясь мне в рот. Его семя скользнуло по моему горлу, и я проглотила все до капли, пока мое тело содрогалось в собственном оргазме.

Вылизав его так же тщательно, как он меня, я поняла, что у меня большие, блядь, проблемы. Одного раза с Хантером никогда не будет достаточно, и у меня было чувство, что то же самое будет и с остальными альфами.

Если я уйду, я оставлю здесь огромные части себя.

Части, без которых, я не была уверена, что смогу жить.