(1) Следует восхищаться ученостью этого поэта в отношении наших и в отношении чужих священнодействий. Ведь не без причины Эней, когда прибыл на Делос, не заколол ни одной жертвы, разве лишь когда уезжал, было совершено богослужение Аполлону и Нептуну. (2) Ведь установлено, как уведомляет во второй книге Об устроителях Клоатий Вер⁸³, что на Делосе есть жертвенник, у которого жертву не убивают, но почитают бога только торжественной молитвой. Слова Клоатия таковы: “Есть на Делосе жертвенник Аполлона Γενέτορος (Прародителя), на котором ни одно животное не приносят в жертву. Передают, что Пифагор поклонялся ему, как не оскверненному насилием”.

(3) Итак, поэт показывает, что тот [жертвенник], которому поклонялся Эней, является жертвенником Γενέτορος (Прародителя), поскольку жрец, вступивший в храм, не совершив никакого жертвоприношения, тотчас начинает моление, и чтобы выразительнее назвать Γενέτορα (Прародителя), [взывает]:

(4) Однако, когда он затем жертвует быка Аполлону и Нептуну⁸⁵, мы понимаем, что [это было] сделано, конечно, у другого жертвенника, и справедливо он называет [его] выше только лишь отцом, потому что там [жертвоприношение] является особенным, а ниже – [уже] Аполлоном, потому что [оно] является обычным.

(5) Об этом жертвеннике упоминает и Катон [в сочинении] О воспитании детей⁸⁶ в этих [вот] словах: “Все это кормилица делала с вербенами и тубами без жертвы, как [это делают] у жертвенника Аполлона Родителя на Делосе”.

(6) Из этого самого ряда, я полагаю, не следует упускать [и то], почему он сказал, что храм выстроен “на старинной скале”⁸⁷. Велий Лонг⁸⁸ говорит [об этом так]: “[Это] является перенесением эпитета (epitheti): ведь он хочет сказать о старости храма”. За ним последовали многие другие толкователи, но не [настолько] внимательно, чтобы обозначить возраст здания. (7) Эпаф же, весьма начитанный муж, отмечает в семнадцатой книге, что в какое-то время в Дельфах произошло [то], что прежде священный и неприкосновенный храм был ограблен и сожжен, и прибавляет, что многие города и ближайшие острова около Коринфа [были] поглощены землетрясением; Делос [же] ни до этого, ни после этого не был затронут этой неприятностью, но всегда остается на одной и той же скале. (8) Также Фукидид уведомляет о том же [самом] в третьей книге Истории⁸⁹. Таким образом, неудивительно, если он, объявляя остров навсегда защищенным с помощью святости, говорит, что для [его] величия из [всех] мест ему подошла несокрушимая прочность скалы его же [самого], то есть острова.

(9)[И] как [Вергилий] сохранил особенность Аполлона Родителя в обращении “отец”, так же [и] Геркулеса он уважил именем победителя:

(10) Варрон в четвертой книге своего [сочинения] О делах божественных утверждает, что Геркулеса именуют победителем (victorem), потому что он побеждает всякий род живущего. В Риме же есть два храма Геркулеса Победителя. Один – у Тройных ворот (ad portam Trigemina)⁹¹, а другой – на Бычьем рынке⁹². (11) А Мазурий Сабин во второй книге своего [сочинения] О достопамятных [вещах] по-другому излагает причину этого названия. Он говорит: “Марк Октавий Херрен, будучи в ранней юности флейтистом, после того, как разочаровался в своем занятии, повел торговлю и, удачно завершив дело, пожертвовал десятину Геркулесу. Впоследствии, так как он также продолжал заниматься этим, совершая плавания, его атаковали пираты, но он весьма хитроумно защитился (circumventes) и вышел победителем. Во сне Геркулес уведомил его, что он [был] спасен благодаря его помощи. На испрошенном у должностных лиц месте Октавий посвятил ему храм и изваяние и, вырезав [на нем] буквы, назвал [его] Победителем. Итак, он дал эпитет богу, чтобы соединить им повесть о древних победах Геркулеса и воспоминание о недавней истории, которая дала основание для нового римского посвящения”.

(12) И не без основания в том же месте [Вергилий] сказал:

Ведь некоторые сообщают, что Большой жертвенник, когда он воспламенился от пожара по соседству [с ним, был] спасен Пинариями, и потому Вергилий назвал дом Пинариев стражем святыни. (13) Κατὰ διαστολὴν (Вразрез [с этим]) Аспер говорит [о] “Потитиях⁹⁴, которые, соблазнившись наградой от Аппия Клавдия, показали святыни государственным рабам”. (14) Но Вераний в той книге [Вопросов] понтификов, которую он сочинил о молебствиях, повествует, что Геркулес предписал Пинариям, чтобы они приходили последними, уже после того, как съели завтрак и завтракающие омыли руки, чтобы впоследствии [они] сами или потомки [их] не отведывали ничего из посвящаемой ему десятины, но собирались бы только лишь ради служения, [а] не еды⁹⁵; итак, [они] наподобие служителей называются стражами святыни. (15) Как сам Вергилий [пишет] в другом месте:

[Эта] б[огиня] является служительницей. [И] разве лишь случайно он назвал стражем ее, которая удалилась и держалась [вдали] от святынь⁹⁷, поскольку в другом месте он сам [написал]:

Здесь, во всяком случае, он обозначил стража как защитника от птиц и воров. (16) [И в словах]:

не является пустопорожним [то], что он сказал “на сиденья”. Ведь есть надежное наблюдение, что в священнодействиях Геркулеса вкушают сидя. И Корнелий Бальб в восемнадцатой книге Ἐξηγητικῶν (Истолкований) сообщает, что соблюдали [то], чтобы у Большого жертвенника не устраивали лектистерний. (17) В этом же [самом] месте следят [за тем], чтобы все совершали священнодействия с обнаженной головой. Это делается [для того], чтобы никто в храме не подражал одеянию бога, ибо он сам находится там с покрытой головой. Варрон утверждает, что это – греческий обычай, потому что либо [Геркулес] сам, либо [те], которые установили Большой жертвенник, будучи оставленными им [в Италии], священнодействовали по греческому обряду. Это более пространно дополняет Гавий Басс. Он говорит, что на самом деле это делается потому, что Большой жертвенник был установлен раньше прибытия Энея в Италию, который застал этот обряд покрытия головы [бога]¹⁰⁰.