Баргузин – северо-восточный ветер в средней части Байкала, дующий из долины реки Баргузин в сторону острова Ольхон. Особой силы он достигает осенью, когда вызываемые им волны могут вырастать до четырех метров в высоту. Его появление предшествует установлению хорошей погоды.
Кружки, перечисленные в романе, – шахматно-шашечный, пинг-понга, изучения Лермонтова и прочие – можно отнести к разряду высококультурных и интеллектуальных, что, видимо, было напрямую связано с культурным уровнем директора и сотрудников городского зрелищного филиала.
В довоенном СССР кружковая работа гораздо чаще выполняла просветительские и идеологические функции. Например, очень широко были распространены кружки по изучению диамата, истмата, экономики, основ марксизма-ленинизма, по вопросам текущей политики и культурной революции. На крупных предприятиях организовывалась работа по подготовке рабочих к поступлению в учебные заведения разного уровня, для них создавались кружки иностранных языков, технические и научные кружки, приобщавшие к достижениям математики, химии, физики, биологии, астрономии. А для организованного досуга – воинские и женские кружки, радиокружки, драматические и музыкальные кружки. Вплоть до конца 1940-х годов в СССР действовали школы по ликвидации неграмотности и параллельно с ними кружки, поддерживавшие просветительскую работу, приобщавшие к чтению, устраивавшие так называемые громкие читки.
Бурное развитие кружковой работы было связано с антирелигиозной кампанией, развернутой в начале 1920-х годов. Под эгидой Общества воинствующих материалистов-диалектиков (ОВМД) и особенно Союза воинствующих безбожников (СВБ), который к 1930 году насчитывал в своих рядах около 5 миллионов человек, процветали объединения местных безбожников, чья активность принимала самые разные кружковые формы – они изучали передовую марксистско-ленинскую теорию, ставили антирелигиозные спектакли, читали специальную «безбожную» литературу, ездили на экскурсии, разучивали и исполняли хором революционные песни.
Советская власть высоко ценила мобилизующий потенциал песни, рассматривая ее как эффективный способ формирования нужных идеологических стереотипов и пропаганды новых идей. Это было связано и с неграмотностью основной массы населения, и с популярностью хорового пения и массовых танцев как формы времяпрепровождения в царской России, что и было взято на вооружение. В 1922 году ЦК РКСМ (Российский коммунистический союз молодежи) издал специальный циркуляр, в котором подчеркивалась необходимость разъяснять молодежи «задачи строительства новой жизни» через организованное разучивание и коллективное исполнение революционных песен.
Вообще в СССР на решение культурных задач (к которым относилась и популяризация идеологически правильной советской песни) всегда выделялись значительные средства, уступавшие только финансированию народного хозяйства и военной промышленности, – культурное строительство входило в тройку первоочередных задач. Это был очень правильный пропагандистский ход, выполнявший компенсаторную функцию: чем труднее жилось, чем сложнее ставились перед народом задачи, тем активнее работали институты, которые занимались производством смыслов и «правильных оценок». Советская массовая песня выполняла множество очень важных функций – объединяла людей, создавала нужный жизнеутверждающий настрой, воспитывала в правильном идеологическом ключе. Не столько отражала действительность – такая задача не ставилась, – сколько преображала ее: «строить и жить помогала». И тут с Коровьевым не поспоришь: пользы от пения был целый вагон.