Латунский – эпизодический персонаж, литературный критик, один из трех деятелей советского критического цеха, упомянутых в романе, от которых напрямую зависела судьба мастера. Сам Латунский в романе почти не появляется – лишь один раз мелькает в отдалении, участвуя в похоронной процессии за гробом Берлиоза. Маргарита замечает в толпе человека «пепельного цвета» – серого и невзрачного, «похожего на патера», то есть напоминающего благообразного католического священника. В сцене, когда Маргарита громит квартиру Латунского в Доме Драмлита, становится понятно, в каких роскошных условиях проживали преданные партии литературные деятели, видевшие свое основное назначение в том, чтобы указывать подведомственному писательскому стаду правильные идеологические ориентиры. Именно эти его указания – в виде разгромной статьи «Воинствующий старообрядец» на роман, который даже не вышел из печати, а был просто передан в редакцию для ознакомления, – радикально изменили жизнь главного героя, фактически перечеркнув его судьбу.

У Латунского есть прямой и легко узнаваемый прототип – советский редактор, журналист, критик, драматург Осаф Семенович Литовский (настоящая фамилия Коган; 1892–1971). Литовский получил коммерческое образование, работал страховым агентом. В 1918 году вступил в партию большевиков. Работал в газетах «Известия», «Правда» и «Советское искусство», в различных театральных журналах. Задачей советских деятелей искусства считал борьбу с буржуазной идеологией, был апологетом агитационного революционного театра.

С Булгаковым они могли пересекаться с конца 1920-х годов, когда Литовский стал членом худсовета МХАТа от Ассоциации театральных критиков. Потом он служил заместителем, а с 1931 года – председателем Главреперткома (комитета по контролю за репертуаром) при Народном комиссариате по просвещению РСФСР, руководил его театральной и музыкальной секциями (в 1934–1935 годах).

Очевидно, что и эстетически, и идеологически Литовский и Булгаков находились по разные стороны баррикады. Борясь за идейно правильное искусство, в 1926 году Литовский написал разгромный отзыв на пьесу «Дни Турбиных», назвав ее «вишневым садом белого движения». Их конфронтация не прекращалась до самой смерти Булгакова, и даже через много лет Литовский пытался объяснить свою позицию в книге воспоминаний «Глазами современника: заметки прошлых лет». О том, какой портрет Михаила Афанасьевича складывался в литературной среде стараниями Литовского и иже с ним, можно судить по такой цитате: «Произведения Булгакова, начиная от его откровенно контрреволюционной прозы и кончая „Мольером“, занимают место не в художественной, а в политической истории нашей страны, как наиболее яркое и выразительное проявление внутренней эмиграции, хорошо известной под нарицательным именем „булгаковщины“».

Есть вероятность, что в образе Латунского отразился еще один гонитель Булгакова – Александр Робертович Орлинский (1892–1938), который начинал как военный деятель, участвовал в Гражданской войне, работал в бюро по делам военнопленных, вступил в 1918 году в партию большевиков, служил в РККА военным комиссаром. В 1920-е годы переключился на гражданскую работу с массами, возглавил редакцию журнала «Современный театр», работал в Главреперткоме, был принят в ассоциацию театральных критиков. Булгаков стал объектом его нападок начиная с постановки «Дней Турбиных», за которую досталось и поставившему их МХАТу. Пьесу Орлинский окрестил «политической демонстрацией, в которой Булгаков перемигивается с остатками белогвардейщины», называл ее «белой пьесой, кое-где подкрашенной под цвет редиски». Жизнь Орлинского оборвалась трагически – в 1937 году он был арестовал и через полгода расстрелян. Реабилитирован посмертно.