Жорж Бенгальский – эпизодический персонаж, конферансье Театра Варьете, которому выпало вести самую необычную программу в истории театра – «Сеанс черной магии с полным ее разоблачением», как оповещают афиши. С профессией конферансье Булгаков был хорошо знаком, и не только потому, что вращался в театральной среде: одно время, сразу после переезда в Москву, ему и самому приходилось вести концерты. Поэтому театральную изнанку он изображал со знанием дела.

Жорж Бенгальский – трагикомический персонаж, дающий наглядное представление об уровне эстрадного конферанса того времени. Произнеся всего несколько реплик, этот «маэстро сцены» намертво запечатлевается в памяти – главным образом благодаря контрасту между его беззаботной пошловатой веселостью, легкомысленной манерой поведения и той шокирующей трагедией, которая произойдет с ним на сцене.

Полный немолодой мужчина, почему-то «в помятом фраке и несвежем белье», сияет весельем, как дитя, кокетничает с залом, кривляется, нелепо жестикулирует, а произнеся явную ахинею, улыбается «мудрой улыбкой» и ждет одобрения публики. Не дождавшись, продолжает и дальше нести околесицу, ничуть не смущаясь. В итоге Бенгальскому приходится испытать на себе, что такое в буквальном смысле «оторвать голову» – ту голову, которая не отвечает за свои слова.

Оторванная голова умоляет вернуть ее на место, клятвенно обещая исправиться. Но результатов исправления читатель уже не увидит – после четырех месяцев в психиатрической лечебнице Жорж больше не сможет вернуться не только в Варьете, но и вообще на сцену – от его прежней веселости не осталось и следа, а без способности легкомысленно болтать конферанс невозможен.

В актерской среде экзотическая фамилия Бенгальский часто использовалась в качестве псевдонима. В литературе это нашло отражение, в частности, в образе провинциального актера Бенгальского в романе Федора Сологуба «Мелкий бес» (1905), где актер выигрывает конкурс на лучший маскарадный костюм, нарядившись германцем.

В московском Мюзик-холле выступал конферансье с похожим сценическим именем – Жорж Раздольский, о котором, к сожалению, не сохранилось воспоминаний. Высказывалась также версия, что в некоторых повадках Бенгальского отразилась личность режиссера МХАТа Владимира Ивановича Немировича-Данченко, которого Булгаков недолюбливал и не воспринимал как художника.

Однако среди тогдашних артистов эстрады имелись и другие, более вероятные кандидаты в прототипы Жоржа Бенгальского. Речь идет прежде всего об Александре Александровиче Грилле (Надеждине), начинавшем как актер фарса, затем работавшем в эстрадных театрах сада «Эрмитаж» и «Аквариум». Того самого сада «Аквариум», который Булгаков описал в романе как сад театра Варьете и где в 1923 году в зимнем театре открылся московский Мюзик-холл. С 1927 года Грилль становится постоянным конферансье Мюзик-холла, отличаясь не столько интересной импровизацией, которую вообще не жаловал (как и реплик из зала), сколько сотрудничеством с опытными литераторами, которые поставляли ему хорошо подготовленные, часто злободневные шутки. Он стремительно появлялся на сцене, чуть ли не на ходу объявлял номер, порой весьма витиеватым способом, и мог так же стремительно убежать за кулисы, бросив на прощание эффектную реплику. До середины 1930-х годов он неизменно выходил во фраке, но мог напялить и фартук дворника, от лица которого вел концерт.

Коллеги по актерскому цеху относились к нему скептически. В справочной литературе об эстрадном искусстве довоенного периода указывается, что они «считали его однообразным, актером невыразительным, а манеру, в которой он выступал, неестественной, принужденной, механической. Но публика любила Грилля, его репертуар, который нередко принадлежал перу талантливых авторов. Придирчиво отбирая текст, артист умел его оживлять, делать смешным и доходчивым. Публике нравилась торопливая семенящая походка Грилля, его комические расшаркивания, галантный полупоклон, с которым произносились реплики, сопровождавшее их временами возбужденно-радостное потирание рук, а главное – очень оригинальная ироническая интонация». Александр Грилль был, несомненно, одним из самых популярных конферансье 1920-х годов.