Разнообразный шум над Волгой.

Удары лома, визг пилы,

Протяжный звон и треск недолгий,

Паденье камня на валы

И чайки стон средь теплой мглы.

Свистят к отходу пароходы,

Извозчик хлещет-бьет коня,

Бегут вприпрыжку пешеходы,

Кассиры, золотом звеня,

Живут, и не хватает дня.

Татары сумрачно бормочат,

Торгуют пудрой, янтарем

И медную копейку прочат

Всучить за десять серебром,

С корицей, тмином, имбирем.

Плодятся палубные грузы

Не по часам, а в миг один

Лимоны, персики, арбузы…

– Посторонись-ка, господин, —

Идет хороший апельсин!

Один свисток, другой – и сходни

На верхней палубе ползут.

И после третьего – сегодня,

Как и всегда, бежит мазут,

Колеса-крылья вдаль несут.

Кричат: – Прощай! Пиши почаще! —

И машут носовым платком.

О, этот крик! Он меда слаще

И горше он, чем соль с вином

За холостым, пустым столом.

Не видно белого платочка.

Уж пароход – как на доске

Поставленная мелом точка…

Одни в слезах, а те в тоске,

Там смех в прищуренном глазке.

Пустеет пристань понемногу.

Татары прячут свой товар.

И гимназистку[7] – недотрогу

Сжигает взглядом, хоть и стар,

Пропойца-плут из знатных[8] бар.

Самарский[9] ветер хлещет пылью

В лицо – в глаза, в лицо – в глаза,

Плюется в задницу кобылью,

Воротит в сторону воза,

Под сводом гасит образа[10].

Он заставляет старых бабок

Кряхтеть, креститься и шептать.

Он тучи сваливает на бок

И, крепким громом вспомнив мать,

Почнет на землю нажимать.

Бежит по крыше, гнет железо,

Как этажерки – этажи

Трясет и хочет до зареза

Взять к чорту парус – Эй, держи! —

И вырвать мачту из баржи.

Мычит заблудшею коровой,

Ржет загороженным конем,

Орет молодкой чернобровой,

Бросает в небо черным пнем,

Вертит как хочет божьим днем[11].

Эй, волжский ветер, мой хозяин!

Поспорим в ловкости с тобой

За городских чертой окраин,

Где волн причудливый прибой

Орет толпой, звенит трубой.

Бегу домой, беру[12] собаку,

Зову подругу[13] – в добрый путь!

Втроем идем навстречу мраку,

Волной стучится сердце в грудь,

А волны прыгают, как ртуть.

Хрустит песок, скрипят подмостки,

Цепь трется, щелкает замок,

Я расправляю парус жесткий,

Подруга прячет котелок,

Собака держит узелок.

На берегу в саду пустынном,

Где ветер тушит фонари,

За нас в отчаянии чинном

Молитвы шепчут[14] волгари.

Дымится красный свет зари.

Мы любим бури, гром и волны.

Скажи, не так ли, умный пес

(И пес, как мы, восторга полный)

Глядит на нас, глядит на плес

И на любимый наш утес!

На рейку быстро[15] вскинут парус,

В корму поставлен крепкий руль,

Камней второй положен ярус

На дно кормы в надежный куль.

Раз, два! – и в путь быстрее пуль.

А в сердце – радость и тревога:

Какой таинственный простор!

Какая дивная дорога

Меж силуэтов синих гор!

Девятый вал? Погибель? Вздор!

Летим, качаясь белой чайкой,

В волнах, раскрытых, словно рты,

И ветер хлещет, как нагайкой,

Веревкой парусной борты,

Проводит мокрые черты.

Гуляет бешеная Волга,

Орет Емелькой Пугачом

И, не раздумывая долго,

Плот разбивает нипочем,

Вертит беляну калачом.

Кругом разбросанные бревна

Плывут торчком. Плотовщики

Средь них работают неровно:

Одни как целые полки,

Другие чешут языки.

Прочь оторвало от буксира

Четыре баржи. Капитан

Горланит басом на полмира

На плотоводов-маркитан:

Ход из-за них неверный дан!

Гуляет Волга. Пароходы

В тумане прыгают мячом.

Над нами тучи-скороходы

Бегут-орут, и скоро гром

Ударит в мачту каблуком…[16]

Пес на борту с раскрытой глоткой…

Клыками ветер треплет шерсть…[17]