В это невозможно было поверить. С точки зрения физики такого случиться не могло.

«Может, это сон?» – Разум выбрал самый простой путь.

Но что именно было сном? Та кошмарная жизнь или это безумное возвращение в прошлое?

Дживон подняла голову. Нет, это точно не сон. Весенний ветерок, влетающий в приоткрытое окно и ласково перебирающий ее волосы, и капли воды, намочившие руку, – все было слишком реальным.

Неужели подарок небес? Хотя она никогда не верила в бога. Пока Дживон сидела, не сводя глаз с телефона, младший менеджер Ян протянула ей кое-что.

– Дживон, ты уронила.

– Ах… да…

Купюра в десять тысяч вон с небрежно нарисованным сердечком в углу. Рука Дживон, которую та рассеянно протянула, замерла в воздухе.

«Мне все равно по пути было, считай, подбросил. Оставь себе, купи вкусненького, ладно? Считай, батя на карманные расходы дал».

Стало трудно дышать, словно грудь сдавило корсетом. Дживон, задержав дыхание, расправила купюру. Слезы застилали глаза, и лик короля Седжона на бумаге расплылся.

Папа.

Трудолюбивый и умелый, отец быстро нашел работу и в Сеуле. По утрам, когда Дживон только продирала глаза, его уже не было дома, а на столе ее ждал горячий завтрак и пять или десять тысяч вон с запиской, написанной корявым почерком:

«Держи, купи себе карандашей и сладостей на сдачу». «Панчханы[5] что-то совсем никудышные. Купи-ка себе чего-нибудь вкусного, если проголодаешься».

Для отца двадцатилетняя студентка Дживон все равно оставалась маленькой дочкой, которой нужно покупать вкусняшки.

«Оставь себе, купи вкусненького, ладно? Считай, папа на карманные расходы дал».

Так было и в двадцать семь, и в тридцать семь.

Почему она не поняла? Почему не догадалась раньше? Если бы знала, назвала бы его папой. Еще раз обняла бы и сказала, как сильно его любит.

Дживон прижала купюру к лицу, будто касаясь колючей отцовской щетины. Как она ни старалась, лицо того таксиста никак не всплывало в памяти. Словно кто-то специально замазал это воспоминание белой краской.

«Все будет путем. Вот увидишь. Скоро и на поправку пойдешь, и бегать начнешь, и деньжат заработаешь. А еще найдешь парня, который ради тебя в лепешку расшибется, и замуж выйдешь».

В голове эхом отдавался голос, который вместе с этой купюрой давал ей напутствия.

– Хорошо, папа… Я послушаюсь тебя.

«Если пообещаешь жить долго и счастливо – вот это и будет мне оплата».

«Обещаю», – про себя прошептала Дживон.

Ее плечи задрожали. Слезы, сначала беззвучные, постепенно переросли в глухие рыдания.

Это не было ни чудом, ни галлюцинацией. Это был последний подарок отца, который любил свою дочь больше жизни.

Дживон плакала навзрыд, забыв, что она в офисе и вокруг люди.

Она уже и не помнила, когда последний раз плакала так – искренне и с облегчением. Даже когда ей вынесли смертный приговор, она была настолько выжата, что вместо слез лишь играла на губах горькая усмешка.

Ян Джуран молча наблюдала за ней, а потом тихо поставила рядом коробку с салфетками и вышла из офисной кухни. Они не были настолько близки, чтобы Джуран могла утешить Дживон.

– Дживон, кажется, приболела.

Выйдя, младший менеджер Ян подошла к столу Минхвана и постучала по перегородке. Тот как раз собирался на встречу за пределами офиса и укладывал документы в портфель, но при этих словах нахмурился.

– Дживон? Она жаловалась, что у нее кружится голова, и я велел ей немного отдохнуть.

– Похоже, там не просто головокружение. Она там разрыдалась.

– Ой, да ладно вам, менеджер Ян, – звонко рассмеялась Сумин, сидевшая напротив и увлеченно стучавшая по клавишам. – Может, вы ошиблись? Наша Дживон из тех девушек, кто не плачет ни от грусти, ни от одиночества.

– Я тебе говорю, видела своими глазами. Прямо навзрыд плачет. Сходи к ней, Минхван.

Минхван бросил портфель на стол и направился к кухне. Сумин проводила взглядом его статную фигуру в идеально сидящем костюме, но тут же отвернулась.

– Дживон?

Минхван слегка наклонился к Дживон, съежившейся на стуле. Она все еще прижимала купюру к лицу, но услышала его и подняла голову. Увидев ее взгляд – дикий, будто она увидела призрака, – Минхван невольно моргнул.

– Что с тобой? Ты плакала?

«Раз уж ты должна сдохнуть, сдохни по-хорошему. Нечего гадить в жизни нормальных людей!»

Его нынешний мягкий и заботливый тон наложился в ее голове на те жуткие ругательства из будущего. Дживон спрятала купюру в карман и кое-как протерла очки.

Это лицо, полное напускной тревоги, было фальшивкой. В ней не осталось ни капли тех чувств, что она когда-то к нему питала. Единственное, чего она сейчас хотела, – оказаться как можно дальше от этого куска мусора.

– Отойди.

Минхван застыл, пораженный ее ледяным тоном.

– Тебе плохо? Может, отпросишься на полдня?

«Не знаю. Все равно бы померла скоро. Черт… ну и невезение».

Дживон попыталась пройти мимо, игнорируя его, но Минхван схватил ее за запястье.

– Ты плохо себя чувствуешь? Давай таблетки куплю.

– Пусти, я сказала!

Дживон с силой вырвала руку. Даже если все это сон, бред или она просто сошла с ума – она не желала иметь ничего общего с этим человеком, воняющим, как залежалые объедки.

– Не смей со мной заговаривать. И даже не смотри в мою сторону!

Минхван оцепенел. Видеть его притворную заботу было мерзко до тошноты. Дживон, содрогаясь от отвращения, пулей вылетела из кухни.

– Ой!

Женщина, которая была на голову ниже Дживон, отпрыгнула в сторону. Беда не приходит одна. Перед ней стояла Чон Сумин.

– Что случилось, Дживон? Там внутри такой грохот стоял.

«Ну пожалей ты меня! Нам ведь тоже надо как-то жить. Тебе-то все равно помирать скоро, а нам…»

Та самая Сумин, что минуту назад притворно рыдала, будто это она была жертвой, теперь смотрела на Дживон совершенно невинным взглядом. Дживон казалось, что даже если бы по ее лицу ползала мерзкая многоножка, это не вызывало бы такого омерзения. Дживон тихо процедила сквозь зубы:

– Сумасшедшая тварь.

– А? Что ты сказала?

От притворного тона Сумин ее пробрал нервный смех. Сколько лет, сколько десятилетий ее водили за нос? Когда Дживон засмеялась, мелко и жутковато, Сумин лишь недоуменно склонила голову.

– Дживон?..

– Кан Дживон!

Глубокий мужской голос позвал ее издалека. Благодаря этому зову Дживон смогла пройти мимо Сумин и направиться к столу того, кто ее звал. Мужчина в очках в роговой оправе, с грубовато повязанным галстуком и закатанными рукавами, смотрел на нее снизу вверх.

– Вы звали? Простите, я… – пробормотала Дживон.

Вроде бы знакомый человек, но почему он кажется таким чужим? Дживон замялась, не зная, как к нему обратиться. В ее ярких воспоминаниях о десяти годах жизни образ этого мужчины был единственным размытым пятном в черно-белых тонах.

– Кан Дживон? – позвал он снова. – Вы в порядке?

– Да, я… все хорошо. Простите.

Она поклонилась и извинилась, сама не зная за что, и тут ее взгляд упал на бейдж, лежащий на столе.

Ю Джихёк, начальник департамента в U&K Food.

Только теперь память начала по крупицам возвращаться.

Высокий, вечно в одном и том же костюме, немногословный – начальник Ю считался в компании золотым кадром. Однако он внезапно уволился меньше чем через месяц после свадьбы Дживон, и с тех пор о нем никто ничего не слышал.

– Если понимаете, что виноваты, впредь будьте осторожнее.

Голос его был абсолютно ровным, без единой интонации, так что понять, что он имеет в виду, было сложно. Заметив замешательство Дживон, Джихёк лишь слегка нахмурил брови.

– Мы на работе. Давайте разделять личное и служебное.

Только тогда Дживон поняла: то, как она отпихнула Минхвана, со стороны выглядело как обычная ссора влюбленных. Она постаралась стереть с лица брезгливую гримасу и сухо кивнула:

– Да. Поняла.

– И возьмите это.

Ю Джихёк достал из внутреннего кармана пиджака платок и протянул ей.

Зачем он это дает?

Пока Дживон в нерешительности принимала платок, он длинным указательным пальцем коснулся своих глаз и сказал:

– Вот здесь.

Она дотронулась до век – они были влажными. Дживон поспешно сняла очки и вытерла слезы тыльной стороной руки.

– Простите. Мне что-то нехорошо…

Мало того что сразу после воскрешения ей пришлось столкнуться с двумя отбросами, так еще и выговор от начальника получила. Типичная Кан Дживон, жизнь которой никогда не была гладкой. Из-за того что ситуация сложилась такая реалистичная, осознание того, что она действительно вернулась, стало еще острее.

– Для начала умойтесь… – Ю Джихёк прервался на полуслове, но затем продолжил: – Съездите на рабочую встречу, а потом сразу домой. Нужно только завезти эти документы и получить печать.

Он выудил из стопки визитку и протянул ее вместе с конвертом. Когда Дживон взяла их, ее прошибло мощное дежавю.

Она точно знала, что это уже происходило.

События были десятилетней давности, поэтому детали подзабылись. Пока она судорожно пыталась выудить воспоминание, сжимая в руках конверт, Ю Джихёк, смотревший на нее все тем же бесстрастным взглядом, постучал кончиком пальца по столу.

– Кан Дживон.

– Н-нет… Ничего. Я пойду.

Дживон поклонилась и развернулась, чтобы уйти, но…

– Ой!

Она запнулась о корзину для мусора рядом со столом. Ее тело сильно накренилось. Из-за валявшейся под ногами корзины она окончательно потеряла равновесие и начала падать.

Точно. Она ведь и в прошлый раз упала, когда забирала документы.

Но прежде чем она успела приземлиться, чьи-то руки резко обхватили ее за талию. Дживон, которая уже зажмурилась и приготовилась к удару, с облегчением и полным непониманием ситуации оглянулась.

– Начальник?..

Взгляд Ю Джихёка за толстыми стеклами очков был странным – смесь удивления и сожаления. Дживон списала это на то, что не надела обратно очки, которые сняла минуту назад. Ведь без них даже предметы прямо перед носом расплывались.

– Кажется, у вас кружится голова. Съездите в офис к партнеру, а после заскочите в больницу, Кан Дживон.

Прошло несколько секунд, которые показались Дживон вечностью, прежде чем Ю Джихёк медленно убрал руки.

– А… да. Спасибо большое.

Она поспешно протерла и надела очки – мир снова стал четким. Дживон, низко опустив голову, пошла к своему столу собирать вещи. Ее сумка, маленький блокнот, брелок для ключей… Сейчас все это выглядело старомодным и дешевым, но каждая вещица вызывала в душе щемящее чувство нежности.

– Дживон!

И почему, черт возьми, стол Пак Минхвана был прямо рядом с ее? Дживон проигнорировала его зов и буквально выбежала из офиса. Она боялась, что он пойдет следом, но, к счастью, он остался на месте.

Дзинь.

Лифт приехал на первый этаж. Дживон вышла через вращающиеся двери вестибюля, и на нее обрушилось яркое послеполуденное солнце.

– Ого…

Она невольно ахнула, глядя на пейзаж, который в те годы видела каждый день и который не вызывал у нее ровным счетом никаких эмоций.

Небо было пронзительно-синим. Разве может небо в Сеуле во время цветения вишни быть таким чистым, будто его нарисовали красками? Дышалось на удивление легко, не было никакого привкуса пыли или смога.

Она вернулась. По-настоящему вернулась.

Сердце забилось чаще. Дживон подняла руки и сняла резинку с волос. Густые пряди, доходящие до лопаток, рассыпались по ее плечам.

И что теперь? Что делать? А главное – как жить дальше?

Для начала – выполнить поручение. Дживон глубоко вдохнула свежий воздух и, сверившись с памятью, пошла к автобусной остановке. Сев на скамейку, она заглянула в свой старый блокнот: там был подробно расписан путь до адреса на визитке.

«Молодец, двадцатишестилетняя Кан Дживон. Всегда все тщательно записывала», – похвалила она саму себя и запрыгнула в подошедший автобус.

Пункт назначения – район Йоксамдон. Благополучно добравшись до офиса партнеров, она передала документы. Сотрудник сделал копии, поставил печать и вернул их ей.

– Спасибо. Передайте, пожалуйста, начальнику Ю, что я свяжусь с ним позже.

– Хорошо. Всего доброго.

– До свидания.

Дживон вежливо попрощалась и развернулась к выходу. И в этот момент ее нога снова зацепилась – на этот раз за коробку с бумагой для принтера.

– !!!

В этот раз подхватить ее было некому. Дживон с размаху рухнула, больно ударившись коленкой об пол.

– Ох, вы в порядке?

Сотрудник тут же вскочил со своего места. Но Дживон, не дожидаясь помощи, быстро поднялась сама и начала судорожно отряхивать одежду.

– Все хорошо. Простите за шум.

В голове был хаос. Неужели она и в прошлый раз здесь упала? Она размышляла всю дорогу от партнеров, но пришла к выводу, что в их офисе точно никогда в жизни не падала.

Дживон медленно шла по улице, погруженная в свои мысли.

Начальник Ю велел ей ехать в больницу, но сейчас ей было нужно совсем другое. Кофе. Американо со льдом – то, чего она больше всего хотела во время химиотерапии.

На другой стороне улицы она заметила знакомую зеленую вывеску. Остановившись у перехода, Дживон зацепилась взглядом за небольшую палатку с табличкой:

Имена, гадания

Предсказываю судьбу

– Судьба, значит…

Дживон уже знала свое будущее. Если все пойдет так, как предначертано, скоро Минхван сделает ей предложение и она добровольно прыгнет в жерло ада. А потом бросит свадебный букет в руки Чон Сумин.

Дживон аж передернуло от отвращения.

Если только ей в голову не прилетит случайная пуля, этого не случится. И если она решит что-то кинуть в Сумин, это будет явно не букет, а нож или тяжелая гиря.

Значит ли это, что тот, кто знает будущее, может изменить судьбу?

Сигнал светофора переключился. Дживон отвела взгляд от палатки и зашагала по «зебре». Ледяной кофе с дополнительным шотом эспрессо – вот что ей сейчас поможет прояснить разум. В прежней жизни, пока у нее не обнаружили рак, всегда было именно так.

Бз-з-з.

В кармане завибрировал телефон. Она достала розовую раскладушку, и ее лицо тут же исказилось в гримасе.

Пак Минхван

Если и стоило что-то поменять в своей судьбе, то этот мусор должен был отправиться на помойку первым.