Нам повезло, что в этом мы не лжём,

что можем дать и взять, не оскорбляя,

что позвоночник прям и не виляет,

не егозит испуганным ужом.

Не унижаем душу дележом.

Восьмая и тем более Седьмая —

они вины за нами не признают,

хоть чувство своевольно и свежо.

Черновиков поправить не вольны,

но снег в ложбинах, след морской волны

и запахи альпийские густые —

как лучших строк обетованный свет,

как терпкий вкус вина негласных лет,

как золото вечерней Византии.