Налилось и потяжелело,

посырело, как в бельевой,

алебастром и мокрым мелом

загустело над головой.

Капли в листья стучат негромко.

Задымлённый закат-цитрон

оседает песком в воронку,

оплывает за кромку крон.

Потихоньку тянет озоном,

по округе скрипит сверчок,

из промоченных чернозёмов

по стволам темнота течёт.

Всё – намерение и тайна,

всё – мистический тёмный знак:

юго-запада бормотанье,

неуверенный брёх собак,

нимбы яблонь и слив лиловых.

Две недели июнь гостит,

и смычком усталой виолы

вечер медлит в его горсти.

Дремлет вечер. Пытаться втуне —

съесть ли, выпить, поцеловать…

И висит у цветка петунии

бражник «мёртвая голова».