Родились у сына две матери, два отца.

И одну-то мать укусила в плечо оса.

Вроде пустяк, а кончилось всё плачевно.

Врач пришёл, поохал – вот тебе и лечение.

И не стало матери, попросту вышла вся.

А старшой отец погиб в двадцать лет на Сомме.

Не успел надеть противогаз спросонок.

Он вернулся призраком с той войны,

в глазницах роятся мухи.

И скелет служанки готовит ему блины

из чистой муки.

Что тут будешь делать? Зажили они втроём.

Да младшенький-то отец (кажется, всё при нём —

красаве́ц каких поискать, царственная осанка)

утонул в реке, ходит теперь к русалкам

чуть ли не каждой ночью, а то и днём.

Время мчится вскачь, кубарем дни по склону.

Хороша ты, мать, да чересчур сурова —

тот тебе не этак, этот тебе не так,

скоро и охотников не найдётся.

Мать сидит на кухне, курит отборный мак,

смеётся.

«Замуж? Ну ты сказал! – слепит его коленями. —

Ох, уж мне это старшее поколение…»

Он сглотнёт слюну. Снова сглотнёт. Исчезнет.

(Шёл по воде, сам становился синим.)

A под платьем-то у неё только цветные бездны.

Вот оно где, фамильное место силы.