Ты смотришь, как бабочки замертво падают на пол.

Ты слышишь оркестр: он играет то Баха, то Франка.

Выходишь из комнаты и на негнущихся лапах

идёшь параллельно покрытому саваном парку.

В передних конечностях – тельце зверька. И, вгрызаясь

в дрожащую плоть, ты опять перепачкался красным…

Разводят костры существа с ледяными глазами

у смутных порталов, на площади круглой и грязной.

Ты силишься вспомнить, откуда всё это взялось, и

летишь без страховки в какие-то чёрные дыры,

где в кожаных креслах сидят здоровенные лоси,

сидят и хохочут, что старые, что молодые.

На их мониторах ты словно вращаешься в танце,

становишься вихрем, несёшься сквозь эры ли, яти,

сперва искривляя, потом распрямляя пространство,

пока не проснёшься, что бабушка надвое, кстати.