Когда снег накрыл Хермонскую гору,

появились волхвы с дарами.

Первый волхв принёс мандрагору,

а второй – портрет в золочёной раме.

На портрете двигался некто в чёрном,

в бутафорских крыльях и с жёлтым глазом

меж бровей.

И в медленном танце пчёлы

колебались нимбом над ним.

И вязы

осеняли слева его и справа.

А на дальнем плане ключи звенели…

Третий волхв меж тем контрабандной праной

окроплял лежащего в колыбели.

Было утро. Кажется, было утро.

Время концентрическими кругами

по воде дождя разошлось и будто

ощутило впадину под ногами.

Там, над тельцем плачущего младенца,

зажимая уши, склонялись трое.

И навстречу каждому, метя в сердце,

всё тянулось щупальце золотое.