В конечном счёте, все выходят в сад —

вишнёвый сад (не чеховский, нечёткий,

а пролетарский, с досками почёта,

что на ветвях сияющих висят).

Столы накрыты. Разливают чай.

Поёт Вертинский голосом Кобзона.

Меняются соседи и сезоны.

И заверяет красная печать

то голову вредителя, то грудь

солдатика в заломленной пилотке,

пока генсек косится на колготки

молодки из колхоза «Светлый путь»…

Я выпил сам с собой на посошок,

достал мобильный, проглотил колёса;

под вишней оцифрованной разлёгся

и снова в симуляцию вошёл.