Эн жил на улице Случайной.

Друзья его не замечали —

у Эна не было друзей.

Зато была жена-татарка,

похожая на санитарку

и краеведческий музей;

на сад, усталостью разбитый,

на шкаф пустующий закрытый —

напрасно дёргает скелет

за ручку с этой стороны, и

роняет слёзы накладные,

и демонстрирует билет

на койко-место. Из окна же

видны унылые пейзажи:

то пустыри, то гаражи.

Теперь, когда не стало Эна,

все удивляются, наверно,

в каких условиях он жил.

А что их, собственно, задело?

Есть миллионы версий демо,

и в каждой Эн или не Эн,

но тоже маленький и жалкий

с эстонкой ли, азербайджанкой,

а то и вовсе с Мэри Энн

всё тот же день проводит за два

но превращается назавтра

в скелет, сидящий на полу.

Он хочет в шкаф, который заперт,

прильнуть, роняя слёзы за борт,

к жене, похожей на пилу.